– Можешь мне не угрожать, не пройдёт.
С холодной яростью обещает Витя. Автоматом оборачиваюсь на него, а когда назад – Назара рядом нет.
Ускользнул.
И я вообще не знаю, как поступить в такой ситуации. Вот правда, никаких ответов нет.
– Вить, – я зову мужа. – Я буду уезжать. Надо переговорить.
– Сейчас?! – рявкает, разворачиваясь ко мне. Заведённый после разговоров с Марго. – Подожди.
– Нет. Пять минут обсудить
наших
детей, а после – хоть до ночи тут спорьте.
Витя раздражённо вздыхает, кивая. Посылает любовнице взгляд, что ещё ничего не закончилось.
Я выхожу из кухни, муж с грохотом захлопывает дверь. Его тело мелко подрагивает от острых волн ярости.
– Назар куда-то убежал, – сообщаю шёпотом. – Спрятался. Вить, он явно не хочет уезжать никуда.
– А то я не заметил, – огрызается. Проводит ладонью по лицу, словно пытается стереть эмоции. – Прости. Да, я понял. И я не отпущу его с Марго. Но она права – сейчас всё на её стороне.
– Тогда придумай что-то. Договорись. Ты её столько лет знаешь, нет никаких рычагов давления?
– Да я… Да, думаю, есть кое-что. Может сработать.
– Вот и отлично. А я поеду.
Всё это – не моя проблема. Я не должна быть в центре разборок этих лжецов.
У меня мои девочки наверху. И их спокойствие меня волнует куда больше. Остальные – сами разберутся.
– А кто квичал? – Алиса прикусывает кончик языка, раскладывая рисунки в детской. – Гвомко.
– Папа? – Соня хмыкает.
– Папа ругался с бывшей знакомой… Она не очень хорошо поступила. И теперь они не могут договориться.
– Мам, а папа тут живёт? Один?
– Нет, он сейчас живёт в другом месте. Так бывает, мартышки, что иногда людям приходится жить отдельно.
– Почему?
– Потому что иногда люди ошибаются. Делают плохо тем, кого любят. И…
– И ваш папа поступил не очень хорошо.
Я резко оборачиваюсь на Витю. Он стоит хмурый и загруженный мыслями. Но тут же натягивает на себя улыбку.
Он подходит ближе, присаживается возле девочек. Мой взгляд игнорирует.
Почему он здесь? Он обязан с Марго разобраться.
Напряжение стягивает кожу. Я внимательно слежу за каждым словом Вити. Что он скажет? Успею ли я вмешаться?
Для некоторых дети – сильнейший способ манипуляции. И я боюсь, что Витя воспользуется им.
– Я обидел вашу маму, – признаёт муж. – Очень сильно.
– А пвости сказать? – Алиса жуёт губу. – Надо сказать.
– Иногда обычного «прости» не хватает, мартышка. Можно обидеть так, что человек никогда не сможет простить.
– Ты все её конфеты съел?
Соня округляет свои глазки, смотрит на папу с осуждением. И несмотря на острый булыжник в груди, я всё равно улыбаюсь.