Автор: Слава Богатых
Сегодня 22 мая.
За окном цветут яблони. Тёплый майский ветер заносит на подоконник белые лепестки. А у меня внутри убийственная тоска , которая каждый год появляется в этот день.
Голова раскалывается с утра. Я проснулась в пять, выпила цитрамон, потом ещё один. Не помогло. Муж уехал в клинику в семь, поцеловал меня в лоб, даже не заметил, что я не сплю. Сказал: «У тебя же сегодня плановая операция в двенадцать? Не опаздывай».
Я не стала поправлять. У меня нет никакой операции. Я взяла больничный. В такие дни я не могу работать, руки трясутся, и я боюсь ошибиться. Лучше сидеть дома, смотреть на сад и ждать, пока закончится 22 мая.
Я не сказала ему правду. Он думает, что я в клинике. Я не хотела говорить, потому что мы с мужем договорились не обсуждать это, никогда…
Я пила травяной чай и листала ленту соц сетей, просто, чтобы не думать, отвлечься…
В двенадцать часов зазвонил телефон. Алиса Стрельцова, коллега-анестезиолог, сбивчиво объяснила, что у неё запланированы роды на послезавтра, а мой муж вспомнил про радионяню:
— Михаил вчера хвастался в ординаторской, что у вас дома новая лежит без дела, — пояснила Алиса. — Анна Сергеевна, вы не могли бы мне её одолжить? Я могу заехать за ней сегодня или завтра.
— Да, конечно, — ответила я механически.
— У нас должна быть новая, в коробке. Я сейчас посмотрю. И если найду — она полностью ваша, возвращать не надо.
Я пошла в комнату в дальнем крыле. Туда, где коробки с вещами Сережи стоят уже шесть лет, аккуратно подписанные моей рукой.
«Не смотреть на них. Не открывать другие». — мысленно приказываю себе я. — Только третью коробку «Радионяня и мелочи».
Сдираю скотч. Достаю белую коробку с синим ободком. Ставлю базу на зарядку в углу. Трубку-приемник машинально сую в карман халата.
И замираю.
На дне коробки лежит носочек. Сережин. С олененком.
Он был на нём в тот день.
Я сажусь на пол. Сжимаю кулаки. Слёзы приходят не сразу. Сначала ком в груди, потом спазм в горле, потом тихое рыдание. Я зажимаю рот ладонью.
Выхожу в соседнюю гардеробную. Там пахнет деревом и лавандой. Закрываю дверь, прислоняюсь к стеллажу с обувью. Пять минут. Дай себе пять минут.
Закрываю глаза и дышу. Вдох-выдох…
И тут в кармане халата раздаётся голос.
— …не переживай, она на работе. У неё сегодня операция в двенадцать, она никогда не пропускает.
Я замираю. Это голос Михаила. Моего мужа.
Но он должен быть в клинике. Сказал, что у него сегодня утренняя операция, потом планерка.