— Впечатлят, Сафонова. Еще как впечатлят, — прошептал он, склонившись так низко, что я ощутила его дыхание на своей коже. — У тебя зрачки расширились. Тело не врет, в отличие от твоих «аристократических» манер. Ты же хочешь, чтобы это полотенце упало. Я вижу.
Он резко отстранился, оставив меня в облаке своего парфюма и колючего холода. Взгляд его снова стал ледяным.
— Кухня сегодня за мной. Кофе не проси, не поделюсь.
Я влетела в ванную и прислонилась к закрытой двери, пытаясь унять колотящееся сердце. Ладони дрожали, а внизу живота возникло странное, тягучее напряжение. «Сафонова», — повторила я про себя, как он произнес мою фамилию. Как приговор.
Я включила холодную воду и плеснула себе в лицо. Мне нужно было прийти в себя. Впереди был важный день — встреча с великим мастером, настоящим профессионалом, который вернет мне веру в себя. А этот… сосед? Он просто досадное недоразумение, временная помеха в моей новой, безупречной жизни.
Через полчаса я вышла из квартиры. Идеально сидящий костюм, безупречный макияж и мерный, уверенный стук каблуков по паркету. Я даже не обернулась на закрытую дверь соседа. Я шла навстречу своему будущему, и в этом будущем не было места грубиянам в мокрых полотенцах.
Глава 5
Утро понедельника в «Монохроме» началось со звонкой, почти стерильной тишины. Летнее солнце, еще не успевшее превратиться в душный зной, мягко заливало зал, дробясь на тысячи искр в идеально натертом хрустале. Я шла мимо пустых столов, и каждый сухой стук моих шпилек по мрамору отдавался во мне коротким, победным импульсом.
Валентина Алексеевна вернулась. И здание, казалось, это почувствовало.
— Скатерти на третьем и пятом — заменить, залом по центру. Цветы в вазах освежить, лилии не должны ронять ни единой пылинки на шелк, — мой голос звучал ровно, без лишнего нажима, но официанты тут же включились в работу.
Это была моя территория. Моя идеально выстроенная крепость, где каждый бокал знал свое место.
Персонал двигался в ритме отлаженного механизма, но в воздухе вибрировало предвкушение. Все ждали явления «божества». Марк Борисович Брюсов не скрывал, каких колоссальных усилий и ресурсов ему стоило заполучить Громова в «Монохром». Ходили слухи, что ради этого союза Брюсов пошел на беспрецедентные условия, и теперь ресторан замер в ожидании шторма.
— Валя, ты сегодня сияешь, — Марк подошел ко мне, потирая руки. — Готова? Он уже там. Наводит свои порядки. Сказал, что если хоть одна тарелка будет с ворсинкой от полотенца — вышвырнет всю смену.
Я улыбнулась своей самой безупречной, профессиональной улыбкой.