— Дорогие дети, уважаемые учителя и администрация школы с праздником вас!
Стоило ей заговорить, как по всему телу пробежала волна морозных мурашек, волосы зашевелились на затылке, а еще кольнуло сильно-сильно туда, где билось сердце.
Марина, едва успела поджать губы, чтобы не всхлипнуть на весь зал. Сидела, как палка прямая, не дышала, умирая от каждого слова, наполненного теплотой и светлой грустью.
— Эти одиннадцать лет были непростыми, но, несомненно, весьма интересными и крайне продуктивными. Однако теперь пришло время отправляться в самостоятельный путь. Уверена, всем родителям немного грустно в столь торжественный день, но мы хотим, чтобы бы знали. Мы гордимся каждым вашим достижением больше, чем своими собственными, и искренне верим, что вам по силам добиться всего, чего захотите…
Голос такой родной и бесконечно прекрасный, пробивался сквозь стены колючей проволоки, которыми Марина в последнее время обнесла себя со всех сторон. Она слушала, впервые осознавая, какая это радость просто иметь возможность слушать, какая это ценность иметь в своей жизни родного человека.
Мама…
Мамочка…
— А самое главное, помните. Как бы не складывалась ваша дальнейшая жизнь, как бы причудливо не вился ваш путь, двери родного дома всегда будут для вас открыты. Не важно, взлеты или падения вас будут поджидать на этом пути, в родительских сердцах всегда сохранится место для вас. Мы вас любим. В добрый путь.
Зал разразился дружными аплодисментами, а Марина все-таки не выдержала и разревелась.
Больно – не продохнуть. Будто в груди разорвалось что-то, опаляя ядовитым пламенем.
Отбросив сомнения, запоздалый стыд и прочую шелуху, Марина поднялась со своего места, и не обращая внимания на присутствующих, на их взгляды полные удивления и насмешки, на едкий шепот из разряда «Ланская не оставляет попыток вылезти на сцену» и «кто-нибудь, пристрелите ее чтобы не отсвечивала», поднялась по ступеням.
И плевать ей было на то, кто и что сейчас о ней думал. Хватит. Уже гналась за чужим мнением, за чужими взглядами полными завистливого восхищения. И к чему это привело?
Пусть говорят, что хотят. Пусть смотрят как хотят. Это их проблемы.
Ноги как ватные несмотря на то, что все внутри натянулось словно струна.
Ее никто не остановил и, сама не понимая как, Марина поднялась на сцену.
Она не видела ни директора. Ни классного руководителя, ни остальных учителей – все они оказались в размытой зоне слез. Все, что она могла разобрать – это бледное от волнения лицо матери.
— Мам, — просипела, подходя совсем близко, — прости меня, пожалуйста.