Только зачем? Какой смысл в этом фырканье? Перед кем она тут собралась выпендриваться?
И вместо всего этого Марина, отчаянно теребя бумажную салфетку во внезапно вспотевших ладонях, честно призналась:
— Потому что у меня ужасные отношения с классом. Я никому там не нужна. И мое появление стало бы лишним поводом для насмешек. Это очень больно и обидно, — впервые признавшись кому-то в своих бедах, Марина почувствовала будто каменная плита, придавливающая ее к полу, стала чуточку легче.
— Почему? — растерялась Вера, — У тебя же никогда не было проблем с общением.
— Зато были проблемы с мозгами, — невесело усмехнулась Марина, — я сама во всем виновата.
И это была чистой воды правда. Ни отец, ни мать, ни даже Вероника не были виноваты в том, как все обернулось. Она сама выбирала на что делать ставку и ошиблась в своем выборе. Вот и все.
Никто не заставлял отказываться от матери, никто не заставлял включать заносчивую стерву и относиться свысока к своему окружению, никто не заставлял хвастаться мнимой дружбой со «звездой» и хвастаться еще непокоренными вершинами, унижая при этом остальных. То, что сейчас происходило стало закономерным финалом ее собственных решений и поступков.
Она рассказала матери все. Не жалуясь, нет. Просто призналась в том, как поступала и как бездарно свалилась с пьедестала, на который сама себя и поставила.
Это был их первый разговор по душам, как матери и повзрослевшей дочери.
— Мне жаль, что ты проходила черед это одна, — тихо сказала Вера в конце.
— А мне жаль, что ты была одинокой рядом с нами…И я знаю, что после всего, ты к нам не вернешься. Даже спрашивать об этом не буду.
— Артем спросил, — усмехнулась мать.
Марина по привычке закатила глаза:
— Большой, да бестолковый. Все мозги в рост ушли… Я слышала, у тебя появился новый мужчина?
Вера смущенно улыбнулась:
— Его зовут Никита.
От Марины не укрылось то, как блеснули ее глаза, и легкий румянец мазнул по бледным щекам:
— Хороший?
— Рядом с ним я чувствую себя девочкой. Любимой девочкой.
В груди заболело. Головой-то понимала, что ничего уже не вернуть и не сделать как прежде, но все равно было грустно.
Такая семья была…
— Я надеюсь, он сделает тебя счастливой. Ты этого заслуживаешь больше, чем кто бы то ни было.
— Спасибо, Марин. И помни, мои двери всегда будут для тебя открыты.
— Я знаю, мам. Знаю.
После встречи с детьми я чувствовала себя потерянной.
Вроде помирились, поговорили, даже извинения прозвучали, и все же было как-то не по себе. То ли от странности всего происходящего, то ли от осознания того, что как прежде все равно ничего не будет.