В замке щёлкнул ключ.
Дима вошёл — слегка помятый, но в целом довольный и расслабленный. Увидев меня, он не поспешил обнять или поцеловать. Вместо этого он произнёс:
— Почему ты не спишь? Тебе нужно отдыхать и беречь себя, Лен. Совсем плохо выглядишь.
«Совсем плохо выглядишь». Какая «забота»! Семь месяцев его не волновало моё состояние, а теперь, после вечера с моей сестрой, он вдруг вспомнил о моей внешности.
— Где ты был, Дима? И почему так поздно? — Мой голос был низким, в нём не было ни намёка на истерику, только давящий холод.
Он подошёл, коснулся губами моей щеки — сухой, быстрый, механический жест, который не нёс ничего, кроме раздражения.
— Корпоратив на работе. Небольшое празднование закрытия проекта, — отмахнулся он. — Я очень устал. Давай поговорим утром?
— Нет. Мы поговорим сейчас, — я поднялась, чувствуя, как внутри меня разгорается ледяное пламя. — Я видела фотографию в соцсетях Вики.
Дима замер. Он не обернулся, но плечи напряглись.
— Я прямо спрашиваю: почему на твоём корпоративе была моя родная сестра?
Он медленно повернулся. На его лице не было ни вины, ни раскаяния. Только ледяное, раздражённое высокомерие.
— Потому что Вика была приглашена. Приглашены были мы вдвоём. А так как ты сейчас сидишь дома с ребёнком, вечно болеешь и выглядишь соответствующе, я пригласил её вместо тебя. Лен, ты же не хочешь, чтобы пропадал билет?
Я стояла как под ледяным душем. Он не просто пригласил её — он сделал это, потому что стеснялся меня.
— Ты… ты что, стесняешься меня? — Я едва могла говорить.
Он вздохнул, закатив глаза. Устало провёл рукой по лицу, будто я была не его жена, а надоедливая муха, которая мешает ему отдыхать.
— Почему сразу такие мысли? Я же вижу, что ты от меня отдалилась. Ты постоянно усталая, тебе ничего не нужно, никуда не хочешь. Я просто не хотел тебя беспокоить этой светской суетой.
— Ты не хотел меня беспокоить или не хотел, чтобы я испортила твою идеальную картинку? — Я горько усмехнулась.
Тут он взорвался.
— Прекрати эту тупую истерику, Лена! — Он рявкнул так, что я отшатнулась. — Ты сама виновата! Тебе помогают все: и мать, и Вика! А ты за столько времени не пришла в форму! Не хочешь заниматься собой! Что ты хочешь от меня? Чтобы я делал вид, что всё нормально, когда ты вечно ноешь и ходишь как зомби⁈
Каждое его слово было как удар хлыстом. Я чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но я не позволяла им пролиться. Я молча опустилась на край кровати, пытаясь собрать остатки своего достоинства.
— Значит, всё-таки стесняешься? — повторила я, глядя на него снизу вверх.