Максим развернулся и пошёл к двери. Я осталась стоять, как вкопанная, с разбитым сердцем, в центре нашей идеальной кухни, которая вдруг стала чужой.
— Что ты делаешь, Максим… — произнесла я тихо, но он не остановился.
Дверь закрылась с глухим щелчком замка, и в тот момент я поняла, что потеряла не только его, но и мечту об идеальной семье, к которой так стремилась в этот первый и последний год нашего брака.
Я осталась одна, утопая в аромате праздничного ужина и сладковато‑терпком запахе туалетной воды моего любимого.
Чувствовала, как мир вокруг меня рушится, и мне подумалось о том, что всё, что я знала и любила, исчезло в одно мгновение.
Слёзы текли ручьями, и их никак было не остановить. Я была полна ярости и горечи, но больше всего — всепоглощающего одиночества. Не знала, как жить без него, как продолжать существовать, когда он забрал с собой мою мечту стать мамой… стать мамой его детей…
Эта годовщина, которая должна была стать праздником, превратилась в самый тёмный день в моей жизни.
Время замедлило ход. Прошло каких‑то пару часов с того момента, как я услышала одни из самых неприятных слов, которые может услышать женщина. Но мне казалось, что прошла вечность. Я подошла к окну. Сегодня за окном разразилась настоящая буря. Гром гремел, как будто небо ссорилось с землёй, а молнии вспыхивали, разрывая мрачное небо. Дождь лил как из ведра, и капли стучали по стёклам, создавая ощущение, будто природа разделяет мою боль. Я стояла у окна, наблюдая за этим хаосом, и чувствовала, как буря внутри меня отражает то, что происходит снаружи. Каждый удар грома отзывался в моём сердце, усиливая чувство предательства и одиночества. Казалось, что даже погода похожа на мои эмоции.
Как он посмел растоптать нашу общую мечту?
Внезапно мои мысли прервала пронзительная мелодия телефона. Я взяла его со стола и сразу чуть не уронила, увидев через определитель номера, что звонят из больницы. «Что им надо от меня?» — подумала я, снимая трубку. Я ещё не знала, что этот звонок перевернёт всю мою жизнь.
— Анна Александровна Зорина? Вам звонят из больницы Святого Георгия. Максим Дмитриевич — ваш супруг?
Голос в трубке был безразлично‑спокоен, и от этого каждое слово вдалбливалось в сознание, как гвоздь. Я машинально кивнула, сжимая телефон так, что треснул пластик чехла.
— Мы вынуждены сообщить вам, что ваш супруг попал в автомобильную аварию. Из‑за дождливой погоды и, предположительно, высокой скорости он не справился с управлением. К сожалению, его состояние сейчас оценивается как тяжёлое. Мы делаем всё возможное. Пожалуйста, приезжайте как можно скорее.