Я не помню, как очутилась снова в доме.
Не помню, сколько я просидела, крепко обняв себя руками. Как будто так могла склеить своё надтреснутое сердце.
Боялась ли я за Даркворда?
Сложно сказать.
Наверное, я просто не верила, что край Драконов может существовать без него.
Даркворд Серебристый всегда казался мне несокрушимым. Вечной константой этого мира.
Зато я знаю точно, что казалось мне наихудшим исходом.
Поясню: тот, при котором правда сгинет вместе с проигравшим.
Если сегодня не станет того, кто знает реальное положение дел, то и мои шансы во всем разобраться превратятся в прах.
Время шло. Вечерело…
Я не слышала шагов — тяжёлых, неровных.
Я почувствовала, что они могли бы быть услышаны, если бы не дождь. Последний нещадно барабанил по ветхой крыше терема.
А потом в дверях возник силуэт.
ЕГО силуэт.
Даркворда.
Мокрый от дождя. С рубашкой, в которой больше дырок, чем на кружевной скатерти, и с кровавыми глубокими царапинами по коже. Те выглядели так, словно тело Даркворда резали молниями или секли когтями …
И взгляд.
Не гнев.
Не упрёк и не сожаления…
А то самое, что бывает только между двумя…
Между связанными, что дошли до края и вернулись обратно. Но почему-то вновь очутились у самой пропасти.
— Ты жив, — прошептала я, и сама себе не поверила.
Даркворд ввалился в дверь и сполз на диван.
С плеча свисает лоскут ободранной ткани, на ребре красуется свежая царапина, а в глазах — безграничное облегчение и… усталость.
Как будто он пронёс меня через шторм. Но теперь пытается вспомнить, зачем вообще туда лез.
Даркворд кивнул, слово устал даже от слов, и откинул голову на спинку дивана.
— Я думал, ты захлопнешь дверь мне в лицо, — сказал он. — Или хотя бы швырнёшь в меня этой пожелтевшей кружкой. Она вон там. Ещё стоит. С твоим чаем.
— Нет, — мотнула я головой, и Даркворд приподнял голову, цепляя мой взгляд. – Там нет больше чая. Я его выпила. Хотя он был остывшим.
— Понятно, — усмехнулся дракон. Так, как умел только он. Краешком рта.
А потом…
В дверях появился второй (!) силуэт .
Тень. Высокая, медленная.
Сначала я подумала, что глюк. Потом — что чёрт. Чуть погодя поняла, что обе версии верны.
Демон вошёл молча.
Так входят старые враги, вернувшиеся принять ярмо. И встать под флаг былого противника.
У него на виске багровой кляксой свернулась кровь. Рубашка была порвана, как и у дракона. А из-за пояса торчало что-то похожее на коготь или осколок.
Донкисс вытер лицо белоснежным платком, неизвестно какой магией уцелевшей в его дырявом кармане. И только потом посмотрел на меня.