Для чего я этому сумасшедшему?!
Тоже взамен моей флеймины?..
— О, да, проницательная лерда, — не оставил Донкисс мой возглас без ответа. – Я без ума! Только вот, увы, не от любви. А от того, что разум и сердце мне вырвал твой муж, убив моего брата!
— К-как? – из меня тоже что-то выбило после этих слов. Возможно дух. Потому что я, кажется, начинала крениться на бок. – Даркворд?
— Или ты всё ещё не знаешь правды? – мрачно расхохотался драф. – Даркворд Серебристый лишил жизни моего младшего брата. А я в отместку лишу твоего мужа той, что дорога ему.
Я не поняла, кто зарычал — дракон или я.
Потому что в груди всё перевернулось.
Смерть сестры-флеймины. Случайные сны. Наш с ней огонь, запертый в бронзе…
Всё это тоже было местью?
И Даркворд знал… Знал всё это время, что он сам накликал беду на нас с флейминой?!
В один миг всё в голове вновь смешалось, стало болью. И эта боль впилась мне в ноги, как корни. Они приковали меня к земле. Не давая шевельнуться.
Я видела с какой решимостью шагнул ко мне обернувшийся драф, но не шелохнулась.
И в этот момент дракон прыгнул.
Даркворд отбросил меня в сторону. На землю, на мокрые листья и траву, всё еще тронутую росой. А сам ударил корпусом в демона. С силой, от которой бы мосты бы порушились.
Всё как взорвалось! Камни разлетелись. Ветви вспыхнули, как факелы.
А в воздухе зашипело магией, словно кто-то сорвал печати.
Я слышала их удары — как мечи по броне, как гром по костям.
— Беги! — крикнул Даркворд. — И не смотри назад!
Но я смотрела.
И видела, как демон разорвал кожу и полностью обнажил истинную форму. Как выпустил вновь крылья из чёрного пепла, рога, как у князя изнанки, и клыки, покрытые знаками, проклятия.
И тогда Даркворд тоже сменил облик.
Сквозь мясо и кости, сквозь боль и обет, дракон встал в своём истинном теле — огромный, чешуйчатый, весь из темного серебра, с глазами, в которых жили звёзды, видевшие не одну битву.
— Беги. Живи. Я найду тебя… если выживу, — обещал он мне.
И я побежала. А они сошлись в бою
***
Лес казался лабиринтом. Мох хватал за ноги. Краски, что были в доме, будто вылились в явь. Они окрасили мир в сливающиеся мазки импрессионистов. Зелёные, белые, синие, чёрные… — всё плыло.
Позади слышались рёв, удары, жуткий скрип, словно деревья ломались.
А затем цвета взорвались!
Это соперники, вгрызающиеся друг в друга, приближались ко мне!
Тогда мир стал багряным…
Только мне не суждено было стать зрителем поединка двух обернувшихся двуликих.
Они взметнулись в посеревшее небо прямо надо мной!
И ушли за горизонт.
Исчезли в облаках, так и не расцепив смертоносных объятий.