Те же, в свою очередь, шутливо грозили парню расправой, если он посмеет обидеть доверенную ему лерду Ангелину Изумрудную.
Семьи жениха и невесты, хоть и не приветствовали сначала этот союз, после всего, что случилось, не стали препятствовать их свадьбе. Как и удерживать влюбленных. И выход нашелся сам по себе, молодую чету отпустили в мир Амарез.
— А можно и мне расписку, что моего братика не покалечат, а лерда Ангелина? — вступил в разговор и ироничный Донкисс. – К примеру, если Девил вдруг засидится допоздна с друзьями?
— Всё будет хорошо, — заулыбалась Ангелина. – Уверяю вас, драф, ваш брат в надежных руках!
С тех пор я переписываюсь с сестрой, почти каждый день отправляя в Амарез магические письмо-шары. Недавно повезло даже съездить и навестись их. Так горечь наших прошлых испытаний постепенно растворяется…
Он нашёл её у старой арки на границе с пустошью.
Когда-то тут собирались молодые драконы перед первыми полётами. Теперь здесь гулял лишь ветер, отголоски потухших костров и женщина в бордовом плаще, с которого рубины осыпались, как и преданность её гнезду.
— Ты рискуешь, — сказал Бальтазар сквозь сжатые зубы, не приближаясь. — Я мог бы сжечь тебя.
— Поздно, — отозвалась Стервельда. — Меня уже сожгли. Только без всякого огня. И знаешь, это оказалось больнее.
Он молчал. Бальтазар здесь не для того, чтобы стать зрителем драмы одной лицедейки.
Она повернулась, и взгляд её был слишком уверенным для женщины, у которой отняли всё.
— Ты думаешь, я пришла мстить тебе? — тихо спросила Стервельда. — Что я закачу истерику и попробую выцарапать тебе глаза за то, что ты меня не выбрал? Отверг во второй раз.
— Не льсти себе, — усмехнулся Изумрудный дракон. – Ты бы даже попробовать не успела.
— А ты себе, Изумрудный лерд, — парировала она. – Сам ты мне никогда не был интересен, как муж. Я только следовало своему долгу.
— И это взаимно, Рубиновая лерда, — криво улыбнулся он. – Я тоже опрометчиво назвал тебя когда-то невестой, решив, что тем самым удружу своему гнезду. Ошибся, бывает, — добавил он, придирчиво разглядывая свою отвергнутую невесту.
Бальтазар действительно не мог взять в толк, в каком лютом безумии от когда-то мог всерьез верить, что потерпит эту двуличную даму в роли своей жены.
Даже во имя процветания Изумрудных долин этот брак сегодня казался ему противным природе.
— Хоть в чем-то мы сошлись, — ничуть не задели Стервельду его грубые признания.
— Тогда что мы здесь делаем? – перешел он к сути, борясь с желанием подозвать своих верных дракгардов и сдать ее полицмейстерам.