Она слушала, кивала, уходила к себе. Что думала — не знаю. Дети не всегда делятся тем, что внутри.
Он писал ей несколько раз — письма из колонии, с казённым штампом на конверте. Она отвечала короткими открытками: «Привет, папа. У меня всё хорошо. Лиза». Три строчки. Не больше.
Может, потом будет больше. Может, нет.
Через полтора года он выйдет. Или раньше, если хорошее поведение. Я старалась не думать об этом слишком много. Будущее само покажет. А пока было сегодня. Это утро, этот кофе, этот солнечный свет на полу.
Телефон зазвонил. Мама.
— Оленька, вы во сколько приедете? Я пирог поставила.
— К трём, мам. Лиза гуляет, к двум вернётся.
— Хорошо. Папа шашлык хочет сделать, погода хорошая.
— Отлично. Мы привезём фруктов.
— Не надо ничего везти, у нас всё есть!
— Мам.
— Ну ладно, ладно. Везите.
Я улыбнулась, положила трубку. Обычный разговор, обычный день. Воскресенье, лето, обед у родителей. Шашлык во дворе, мамин пирог, Лиза с соседской собакой.
Простое счастье. Тихое. Незаметное. Счастье.
Иногда самое страшное — это начало чего-то нового. Конец старой жизни. И начало той, о которой даже не мечтала. Я уже была не той женщиной, что два года назад. Та просто жила и ждала, пока кто-то решит за неё. Эта — жила. По-настоящему жила.
И это, наверное, самое главное.