Старую квартиру — ту, где мы жили с Андреем — продала. Не могла там оставаться. Слишком много призраков. Каждый угол шептал о прошлом: вот его кресло, вот его шкаф с костюмами, вот диван, на котором он сидел вечерами, уткнувшись в телефон — переписывался с ней, наверное, пока я укладывала Лизу спать.
Новая квартира. Никаких теней. Только мы с Лизой, наши вещи, наши запахи, наша жизнь.
Компания работала. Не просто работала — процветала, хотя это слово до сих пор казалось мне чужим, слишком громким для того, что мы делали. Но цифры не врали: новые клиенты, новые контракты, прибыль, которая позволила купить эту квартиру без ипотеки.
Два года назад я понятия не имела, как управлять бизнесом. Сидела в чужой бухгалтерии, считала чужие цифры, боялась голос повысить на совещании. А теперь — директор. Принимала решения. Подписывала договоры. Увольняла людей, когда нужно, хотя это до сих пор было самым трудным.
Были провалы, конечно. Контракт, который подписала — месяц потом расхлёбывала. Сотрудник, которому доверилась — украл, немного, но всё равно как пощёчина. Клиенты, которые уходили. Ночи над отчётами, когда буквы плыли перед глазами, а голова раскалывалась от цифр.
Но были и победы. «Интерьер Групп» — помню, как Дмитрий Павлович хотел разорвать контракт после звонков Андрея, а теперь они наш крупнейший клиент. Он сам признался недавно: «Я тогда думал, вы не справитесь. Рад, что ошибся».
Алла Сергеевна всё ещё была со мной. Она научила меня всему — терпеливо, методично, не давая сдаться в моменты, когда хотелось всё бросить и убежать.
«Вы лучший директор, который у нас был», — сказала она недавно. Я чуть не расплакалась. Обняла её, и она обняла меня в ответ, неловко, по-матерински, пахнущая лавандой и бумажной пылью.
К родителям мы ездили каждые выходные.
Они так и жили в своём доме — мама с вечными пирогами, папа с молчаливой заботой и грядками помидоров. Постарели за эти годы, но держались. Папа возился в огороде, мама — с внучкой. Лиза обожала бывать у них: там можно было носиться по двору, играть с соседской собакой, есть бабушкины блины со сметаной.
«Ты молодец, дочка», — говорила мама каждый раз. И папа кивал, молча, тепло. Он никогда не был многословным. Но я знала, что он чувствует. Видела в его глазах.
Они спасли меня тогда, два года назад. Не задавали лишних вопросов, не говорили «мы предупреждали». Просто были рядом — каждый день, каждую ночь. Держали, когда я разваливалась на части.
Я никогда этого не забуду.
Лиза редко спрашивала об отце. Раньше чаще: где папа, когда вернётся, почему не звонит. Я отвечала честно, но осторожно. Папа сделал плохое и должен ответить. Это не значит, что он тебя не любит. Когда вырастешь — сама решишь, хочешь ли с ним общаться.