— Как она туда попала?
— Не знаю! Может, упала!
Может, упала. Я усмехнулась про себя. У Лизы всё всегда падало, терялось, оказывалось не там, где она оставляла. Хаос был её естественной средой обитания, и я давно перестала с этим бороться.
Она влетела на кухню, схватила бутерброд, чмокнула меня в щёку.
— Пока, мам!
— Шапку надень, холодно.
— Да ладно, там плюс два!
— Лиза.
— Ладно, ладно, надену.
Дверь хлопнула. Я осталась одна с чашкой остывшего кофе, с тишиной, с вопросом, который не давал покоя уже четвёртый день.
Что делать с Андреем?
Я не могла думать ни о чём другом. На работе сидела над документами и не видела цифр — только его лицо на той встрече. Дома готовила ужин и ловила себя на том, что стою с ножом в руке, уставившись в стену, а картошка давно остыла.
Согласиться на сделку, и он будет жить дальше как ни в чём не бывало. Заведёт новый бизнес, может быть, новую семью. А я буду знать, что отпустила его. Что он не понёс наказания. Что восемнадцать миллионов и бумажки о разводе — это всё, чем он заплатил за шесть лет лжи.
Отказаться, и он сядет. Три-четыре года в колонии. Серая роба, камера на двадцать человек, баланда, свидания через стекло. А Лиза будет расти, зная, что её отец в тюрьме. Что мама его туда отправила. Каждый раз, когда одноклассники будут спрашивать «а где твой папа?» она будет вспоминать. И может быть, когда-нибудь возненавидит меня за это.
Два пути. Оба плохие. И никакого третьего.
Я допила холодный кофе, поморщилась от горечи. Нужно было ехать на работу, там ждали документы, звонки, встречи. Обычная жизнь, которая продолжалась независимо от того, что творилось у меня в голове.
В офисе я просидела до обеда, пытаясь сосредоточиться. Получалось плохо. Алла Сергеевна принесла какие-то бумаги на подпись — я подписала, не глядя. Костя зашёл обсудить новый заказ — я кивала, соглашалась, а потом не могла вспомнить, о чём мы говорили.
— Ольга Михайловна, — Алла Сергеевна заглянула в кабинет около двух, — вы в порядке? Вы сегодня какая-то… не такая.
— Не выспалась, — соврала я. — Всё нормально.
Она посмотрела на меня с сомнением, но ничего не сказала. Мудрая женщина. Знала, когда нужно промолчать.
После обеда я уехала домой. Не могла больше сидеть в офисе, делать вид, что работаю. Нужно было побыть одной, подумать.
Дома было тихо и пусто. Родители уехали проверить сое хозяйство. Лиза ещё в школе, потом тренировка, вернётся только к шести. Я сделала себе чай, села у окна, смотрела, как за стеклом кружатся редкие снежинки.
Что бы сделала мама на моём месте? Она сказала: прислушайся к сердцу. Но сердце молчало. Или говорило слишком тихо, и я не могла расслышать.