Или не будет. Может, она его возненавидит. Может, никогда не простит — ни его, ни меня.
Я думала о себе. О горячей, тёмной злости, похожей на уголь, тлеющий под слоем пепла, которая жила внутри всё это время. О желании увидеть, как он страдает, как платит за всё. О том, станет ли мне легче, если его посадят.
И думала об Андрее. О том человеке, которого когда-то любила.
Я остановилась посреди тротуара, и какой-то прохожий чертыхнулся, обходя меня. Дождь усилился, барабанил по крышам машин, по зонтикам, по моей непокрытой голове.
Ненавижу ли я его?
Наверное. Или нет. Или уже не знаю. Чувства перемешались, спутались, превратились в клубок, который невозможно распутать.
Домой я вернулась мокрая, замёрзшая, с трясущимися руками. Мама охнула, увидев меня, потащила в ванную, сунула сухое полотенце.
— Господи, ты что, под дождём гуляла? Заболеть хочешь?
Я не ответила. Просто стояла, вытирая волосы, и смотрела на своё отражение в зеркале. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, мокрые пряди, прилипшие к щекам. Незнакомая женщина. Чужая.
Вечером, когда Лиза уснула, я сидела на кухне с мамой. Чай остывал в чашке, за окном шумел дождь.
— Как прошло? — спросила мама.
— Он хочет откупиться. Вернуть деньги в обмен на свободу.
Она молчала, ждала.
— И я не знаю, что делать, — сказала я. — Не знаю, мам. Если соглашусь — он уйдёт безнаказанным. Если откажусь — Лиза вырастет с отцом в тюрьме.
Мама протянула руку, накрыла мою.
— А ты? Чего ты хочешь?
Я подняла на неё глаза. Чего я хочу. Все спрашивают одно и то же, а я не знаю ответа.
— Я хочу, чтобы это всё закончилось. Хочу проснуться однажды утром и не думать о нём. Не вспоминать. Не чувствовать эту… — я сжала кулак, — эту тяжесть внутри.
— Это пройдёт, — сказала мама тихо. — Со временем пройдёт. Какое бы решение ты ни приняла.
— Ты уверена?
Она помолчала.
— Нет. Но я верю в это. И в тебя верю.
Я лежала без сна и смотрела в потолок. За окном шумел дождь, и этот звук был почти успокаивающим — ровный, монотонный, как белый шум.
Неделя. У меня есть неделя, чтобы решить. Деньги или справедливость. Практичность или принципы. Прошлое или будущее.
Четвёртый день начался, как обычно, с грохота.
Лиза носилась по квартире, роняя всё подряд, искала какую-то тетрадку, которую вчера точно положила на стол, мам, я точно помню. Я стояла на кухне, намазывала ей бутерброд с сыром и смотрела в окно на серое небо. Не спала почти всю ночь, и теперь голова была тяжёлой, ватной, как будто набитой чем-то мягким и бесполезным.
— Нашла! — торжествующий вопль из комнаты. — Она под кроватью была!