Служанка в панике преградила мне путь.
— Нет! Не ходите туда, госпожа! Ради богов!
Я опешила от такой прыткости.
— Почему?
Она прикусила губу и отвела взгляд.
— Господин… он там не один.
Ах, вот как. Понятно, почему лекаря запретил. Небось, у него там любовный треугольник, а я в нём лишний угол. Как банально.
И это в фэнтези мире!
— Он там не один, — повторила служанка, и этот факт, видимо, должен был свалить меня обратно в постель с сердечным приступом.
«Ну, ясное дело! Где интрига, там и любовница. Классика жанра, даже в мире с драконами», — хмыкнула я про себя.
Похоже, муженёк просто решил избавиться от надоевшей супруги.
За свою жизнь я повидала столько больничных драм и семейных скандалов, что этот треугольник показался мне комедией.
Я отстранила служанку, которая отчаянно цеплялась за мою руку.
— Дорогуша, не волнуйся. Я не для того воскресла, чтобы лежать и стонать. И уж тем более не для того, чтобы прятаться от изменника, который, похоже, пытался отправить меня на тот свет.
Я быстро, насколько позволяло измученное тело, вышла из комнаты и пошла по широкому коридору. Память тела Ильмиры услужливо вела меня к спальне хозяина замка — моего мужа.
Дверь в его покои была высокой, из тёмного дерева, с резными золотыми драконами. Ну хоть бы оригинальность проявил, честное слово. Я на секунду приложила к ней ухо. Тишина. Либо они очень тихие, либо уже успели одеться. Впрочем, мне было всё равно.
Я распахнула её, не стуча.
Комната была внушительной. Раза так в четыре больше, чем та, где я очутилась, но, на мой взгляд, совершенно безвкусной. Да уж, скромности этому дракону не занимать.
И да, они были здесь.
Руфус сидел в глубоком кресле у камина, небрежно накинув на себя халат. Высокий, черноволосый, с острыми скулами и глазами цвета расплавленного золота. Красавец, ничего не скажешь. Но не в моём вкусе. А его ледяной, высокомерный взгляд говорил о многом.
Рядом стояла молоденькая блондинка в тонком шелковом пеньюаре, больше похожем на тряпочку. Она ахнула, как и положено любовнице при появлении законной жены, и прикрыла грудь.
«Ой, какая скромница! А минуту назад, небось, никого не смущалась».
— Ильмира! — Голос Руфуса был низким, полным властной ярости. — Как ты посмела ворваться сюда?! Ты должна лежать! Тебе приказано!
— Ах, как посмела? Ну вот так, — я пожала плечами, подходя ближе. — Приказы можешь раздавать слугам, а я пока ещё твоя жена. И ты должен быть обеспокоен моей болезнью, а не принимать в своей спальне вот это «дополнение к интерьеру».
Блондинка снова ахнула. Руфус вскочил, его золотые глаза вспыхнули раздражением, но не страхом. Он был явно выше этого.