Ох, лучше бы этого «во-вторых» вообще не было.
Я быстро поняла, что Ивар не терял времени даром, пока отсиживался на гауптвахте. Или его друзья, прибывшие, как и он, на военную практику, отлично потрудились, не суть. Но так или иначе по лагерю разлетелся слух о моем «статусе», по которому случился развод, и теперь я была не просто разведенная аристократка, а распутная леди, которую выгнал муж за многочисленные измены. А здесь она крутит роман с самим генералом, да и не прочь обзавестись ещё парочкой любовников.
Результат не заставил себя ждать.
Все эти дни ко мне постоянно приходили солдаты — толпами, под предлогом «проверить старые раны» или «поделиться наболевшим» — и начинали делать непристойные предложения.
Сначала я пыталась спокойно и вежливо объяснить, что слухам верить нельзя и что я здесь только для лечения и с генералом у меня сугубо деловые отношения. Когда это не сработало, я перешла к игнорированию. Но это лишь усилило их настойчивость.
В итоге я даже спать нормально не могла, боясь, что посреди ночи ко мне явятся особо смелые «поклонники».
Пределом стал случай, когда один особенно наглый солдат из нового поступления, с которым я даже не работала, ворвался в шатёр, заявив, что «раз генерал вас любит, то нам не запретит», и начал распускать руки.
Тут что-то щёлкнуло внутри меня.
Может быть, накопленная усталость, может быть, страх, но магия отреагировала мгновенно. Я не делала ничего сознательно, но мощный, невидимый толчок проснувшейся во мне силы отбросил нахала в дальний угол шатра, где он ударился о ящик и затих.
«Отлично! Теперь я прослыву ещё и агрессивной дамочкой, не способной держать себя в руках. Зато хотя бы на этого подействовало» , — с облегчением подумала я, тяжело дыша.
На следующий день Мари сообщила всем, что мне не здоровится, и сказала, что приходить ко мне можно только в самом крайнем случае — при серьёзной ране, а лучше в предсмертной агонии. Со всеми «проверьте меня на всякий случай», насморком или першением в горле нужно обращаться к ней; необходимые мази, зелья и настои у нас имелись с небольшим запасом.
Я не просила Мари брать всю работу на себя, она сама так решила. И я была ей за это безмерно благодарна. Однако, особо ушлых и невоспитанных (или озабоченных) солдат это не остановило. Они караулили под пологом шатра и даже пели сомнительные серенады.
«Ну, Ивар, я тебе это ещё припомню» , — думала я про себя, прекрасно понимая, откуда «ноги растут» у этих влюблённых.
А ещё сын, называется. Пусть я видела его впервые в жизни и родственых чувств я к нему не испытывала, но подсознательно мне хотелось, чтобы мы с ним были в хороших отношениях…