— Да-да, тысячи големов…
Он тоже перебил меня:
— Тысячи идущих погибнут! Чем тебе это не Бедствие?
Я прикусил язык и задумался. Хотя всё равно происходящее меня то ли злило, то ли раздражало, то ли бесило, то ли разочаровывало. Скорее, всё же последнее. В тюремных Поясах Бедствием наказывают Стражи. Здесь Бедствием идущие наказывают себя сами. Там на беззащитные земли приходят сектанты. Здесь на жадных идущих нападали стражи давно погибших Древних. Нет, скорее злит.
— Сами виноваты, — закончил мои размышления Седой. — Я же говорю — делаете всё не по уму, а потом ищете виновных.
Мирак осторожно заметил:
— Я ничего не ищу, старший.
— Ну не ты, так другие. Те, что выберутся живыми оттуда. Будут орать — да мы себе лазили по руинам, резали травы, убивали Зверей, а тут шар, а тут Бедствие и у моей подруги оторвало ноги, она умерла на моих глазах, вот, вот на мне ещё остались следы её окровавленных пальцев!
Мирак запнулся, обернулся на Седого, весь какой-то перекошенный и позеленевший.
Седой же на него даже не глянул, буркнул явно мне, но почему-то теперь вслух:
— Сигнал огромный, големов там подготовлено видимо-невидимо. Сначала они рванут во все стороны. Затем быстро отыщут ближайших врагов и насядут на них. Об этом узнают другие, те что промахнулись, подтянутся на веселье и драку с «сектантами».
Лая зло переспросила:
— Веселье, старший?
И к ней Седой не повернул головы:
— Затем уже большими отрядами начнут рыскать во все стороны, выполняя вложенную в них задачу — убить врагов! Так и будут от одной толпы к другой бежать. Гляди.
Седой даже остановился, провёл рукой черту в воздухе. От всё ещё висящих в небе шаров Бедствия к…
Я тоже остановился, как и остальные, прикинул направление. К городу Ян. Прошептал:
— Все ринутся по прямой к спасению, к краю зоны запрета техник и к стенам.
Лая кивнула:
— Им придётся немного скривить путь, чтобы вписаться в главный изгиб Поля Битвы здесь, но это всё равно будет кратчайший путь.
— Вот за ними и будут мчаться орды големов. Рвать на куски отстающих и тех, кого они начнут нарочно бросать им в пасть, чтобы замедлить.
Все молчали, Пиатрий оглядел бесстрастные лица Лаи и двух её напарников, охнул:
— Да как такое может быть?
Седой усмехнулся:
— Не ходил глубоко, Пиатрий, платя налог Ян, да всё со своими? Уж поверь тому, кто видел подобное не раз — такое происходит сплошь и рядом. Но это их беды. Мы же не будем ломиться по прямой, уж очень быстро бегают те, кто пытается спасти свою шкуру, как бы не догнали нас вместе с големами, — движением головы указал. — Мы идём туда.