Седой дёрнул щекой, вслух рявкнул:
— Чего глазеете? Разворачиваемся и летим дальше к городу.
Я хмыкнул, только начал разворачивать меч, как рядом с первым шаром вспыхнул второй. Огромный, яркий, ослепительно-белый с алым, словно истекающим кровью краем.
Лая впервые за долгое время подала голос охнув:
— Зона запрета техник. Сейчас она пойдёт вперёд и…
Седой мрачно закончил за неё, заглушив её слова:
— И накроет нас, судя по размеру. Вниз, живо вниз!
Я оказался самым медленным. Первыми вниз рухнула Лая и Властелины, следующими были Пиатрий и Агиш с Мираком. Я начал снижаться самым последним. Потому что сначала обдумал слова Седого, а только потом начал действовать.
Зоны искажения силы Неба всегда вложены друг в друга. Если сейчас до нас докатится зона запрета техник, то перед ней будет идти зона запрета полётов. Именно поэтому Седой приказал всем спуститься.
Когда этот запрет достигнет нас…
Пиатрий и я спуститься не успели.
Этот дарсов шар сиял в десятках ли от нас, а искажения силы Неба накатили уже через пять вдохов. Это с какой же скоростью изменялся мир вокруг нас? С какой скоростью смещалось его равновесие, если переделать недавние слова Седого?
Меч дёрнулся, завалился набок, перестав держать меня и защищать от ветра.
Я изогнулся в воздухе, коснулся его рукой, убирая в кольцо. Следом идёт зона запрета техник и будет очень нехорошо, если артефакт старшего Тизиора разрушится, когда сила в его накопителях сойдёт с ума, следом за мечом последовали и артефакты с шеи.
Затем я раскинул руки, выпрямляя тело и разворачиваясь лицом к земле.
Нужно торопиться, упасть с такой высоты без техник это, по сути, умереть. Придётся действовать опасно, чтобы выиграть время.
Рывок. Рывок к земле, к скудной серой земле, смешанной пополам с песком.
Двадцать шагов до земли. Извернуться.
Ещё раз толкнуть силу в меридианы, ещё один Рывок, только на этот раз короткий и к небу, чтобы погасить скорость падения.
Земля ударила в спину и задницу, но несильно.
Мгновение и я уже на ногах.
В двух десятках шагов грохнулся Пиатрий. Приземлился намного хуже меня, но живой, я отлично вижу его печати.
— Артефакты! — заорала Лая. — Орзуф, не стой столбом, артефакты долой с себя.
Я стиснул зубы. Артефакты, да. Остался последний и с ним нужно что-то делать.
Седой ожёг меня взглядом, крутнулся, каким-то знакомым жестом махнул перед собой.
Мне понадобился вдох, чтобы понять, что его глаза глядят на что-то невидимое перед ним. Карта. Он открыл перед собой карту из жетона. Вот что я вижу перед собой.
Седой ещё чуть повернулся, ткнул рукой, указывая направление: