Она такая крошечная. Такая чистая. Когда Тея улыбается, у меня будто изнутри вырывается зверь. Не от злости, а от чего-то похожего на любовь. На что-то тёплое, чего у меня никогда не было.
Я мог не узнать о ней. Всю жизнь прожить, даже не подозревая, что где-то есть маленькое существо с моими глазами. Меня от этой мысли выворачивает.
Мне хочется знать всё. Как проходила беременность. Кто был рядом. Как она рожала. Плакала ли. Кричала ли моё имя, когда боль накрывала.
И кто, чёрт возьми, держал её за руку в тот момент, когда на свет появилась моя дочь.
Я обязательно выбью из неё все ответы. Не сразу — но выбью.
Вчера я опять пришёл к ним.
Тея, как обычно, встретила меня тихим взглядом и мягким смешком. Спокойная. Даже слишком. Я не могу объяснить, что со мной происходит, когда беру её на руки. Запах…
Она пахнет, как сад после дождя. Как утро, в котором нет грязи.
И в тот же момент меня разрывает ярость. Потому что я знаю, что где-то рядом ошивается Дэймон. Что он общается с Арией. Что он может прикасаться к ней. К моей дочери.
Иногда, когда я вижу его в университете, он бросает на меня ненавистный взгляд.
И я лишь усмехаюсь. Пусть злится. Пусть горит.
Мне абсолютно похер, что он думает. Он может смотреть сколько угодно, но в итоге именно я прихожу к Арии домой. Именно я держу свою дочь. Именно я отец.
Когда прихожу в её квартиру, Ария делает всё, чтобы показать своё недовольство. Не прячет.
Взгляд колючий, губы поджаты, голос холодный. Но, чёрт возьми, именно в эти моменты мне больше всего хочется её.
Когда она злится, она становится ещё красивее. Когда сжимает губы, когда дышит чаще, когда опускает глаза, чтобы не встретиться со мной взглядом, у меня в голове одна мысль: сломать этот ледяной барьер .
Вчера она наклонялась над кроваткой Теи, поправляя одеяло.
Её тонкая талия, плавная линия спины, и эти грёбаные упругие ягодицы в узких шортах…
Я едва не застонал. Штаны стали тесными почти мгновенно.
Беременность не испортила её.
Ни капли.
Та же тонкая шея, те же бёдра, эта кожа гладкая, живая.
Её тело будто создано, чтобы сводить меня с ума.
Каждый раз, уходя, я чувствую звериный голод. Хочу вцепиться в её губы, заставить её забыть, как дышать. Хочу стереть с её лица это холодное выражение, чтобы она снова застонала моё имя, как когда-то.
И каждый раз ухожу, сжимая кулаки, до боли в костях.
— Они пойманы, — сообщил мне Черон, заходя в кабинет без стука.
Голос его был ровным, но я уловил в нём ту особую вибрацию удовлетворения, которую испытывают только те, кто долго шёл к цели и наконец схватил добычу.