Гости промолчали.
— Убрать это, — брезгливо бросил князь подоспевшей страже, кивнув на бессознательное тело. — И вышвырнуть за ворота. Чтобы духу его здесь не было.
Стражники подхватили обмякшего Лыкова и поволокли к выходу.
Андрей Фёдорович вернулся на своё место, взял кубок и гуляние продолжилось, как ни в чём не бывало.
Пребывание в Нижнем Новгороде растянулось не на несколько дней, как я планировал, а на полторы недели. Сначала продажа драгоценностей, потом эта внезапная помолвка, перевернувшая все мои планы с ног на голову… Потом пир, где нужно было показать себя, запомнить нужные лица и не ударить в грязь лицом перед будущей родней. В общем, я просто не мог уехать из Нижнего раньше. Меня бы просто не поняли. А оскорблять будущую родню — чревато.
Но наконец-то я возвращался домой.
Обоз у нас был небольшой, но тяжелый. Телега, груженная закупленным добром, скрипела на ухабах, а в седельных сумках покоилось то, ради чего всё и затевалось — серебро.
Настроение было превосходным! Мысленно я был далеко от этого места: мечтал о том, как налажу производство железа, потом пушек, как увеличу свою дружину, как… в общем, было очень много «как…»
День стоял солнечный. Дорога вилась среди густого смешанного леса, где березы перемежались с вековыми елями. Птицы щебетали, кузнечики стрекотали… идиллия, да и только.
Рядом со мной ехал Семён. Он выглядел расслабленным, поводья держал одной рукой, а другой поправлял шапку, сдвинутую на затылок. Он смотрел по сторонам с ленивым интересом и что-то тихо насвистывал себе под нос. Мелодия была незнакомая, но простая и прилипчивая.
Казалось, что моё настроение передалось всем, но вскоре понял, что ошибался.
— Что такое? — спросил я у него, заметив, как он вдруг прервал свист и чуть нахмурился, глядя в чащу.
— Не знаю… — ответил он, не поворачивая ко мне головы. Его взгляд шарил по верхушкам деревьев. — Тихо как-то стало. Вроде бы…
Договорить он не успел.
Метрах в ста от нас, с шумом ломая сухие ветки, тяжело захлопал крыльями и поднялся в небо глухарь. Огромная птица рванула вверх так резко, словно её ошпарили.
И в ту же секунду я почувствовал, как Семён железной хваткой вцепился мне в плечо.
— Вниз! — рявкнул он.
Рука десятника с силой дернула меня на себя, буквально выкидывая из седла. Я не успел ни сгруппироваться, ни понять, что происходит. Земля ударила в бок жестко, выбивая воздух из легких. Я покатился по траве, глотая пыль, и только собирался разразиться отборной нецензурной бранью на своего ретивого подчиненного, как услышал влажный, тошнотворный хлюп.