Я вскочил на Барса. И в этот момент ко мне подъехала Ива на Искре.
Алёна сама разрешила ей взять лошадь, рассудив, что в ближайшие месяцы скакать ей самой не придётся, а Искра без дела застоится. И теперь моя сестрица восседала в седле так, что хоть картину с неё пиши.
Кольчуга, сделанная специально для неё, шлем, порты, как у дружинников. К седлу приторочен колчан, с одного бока лук в налучье, с другого арбалет. За спиной щит, в руке копьё. И пара кинжалов на поясе. С ними она обращалась в разы лучше, чем с саблей.
— Ну что, валькирия, — спросил я, — готова?
— Готова, — ответила Ива.
Я оглядел её ещё раз и не нашёл, к чему придраться. Отговаривать её я не стал, потому как знал, что это бессмысленно. К тому же на неё у меня были планы.
Мы ещё раз махнули своим. Алёна стояла на крыльце, подняв руку, рядом Олена с Аней, Нува с Юрой, Анфиса подпрыгивала и махала обеими руками сразу, Инна со Светой… Я развернул Барса и не оглядывался больше.
В Кремле процессия была такая, что наша домашняя рядом с ней смотрелась скромными посиделками.
Великая княгиня провожала сына на войну. На площади перед собором выстроились рынды, бояре стояли двумя рядами, шапки сняты, и посреди всего этого был Иван. В такой же кольчуге, что и на Иве.
Видит Бог, сколько пота, нервов и много чего ещё было потрачено, когда вязались эти две кольчуги из тигельной стали.
Иван старался держать спину прямо и подбородок выше. Получалось, надо признать, неплохо. Только пальцы, которыми он теребил повод, выдавали, что внутри у парня всё ходит ходуном.
Рядом стояли сёстры. Настя смотрела на брата во все глаза, Елена жалась к маме. Тимофея держала на руках няня, а он все норовил потрогать саблю брата или же вернее снять и поиграть ей.
Мария Борисовна старалась не выдавать волнения. И я даже вспоминать не хочу сколько нервов было потрачено из-за упрямства Ивана. Хотя надо отдать должное, в народе такое решение было воспринято с восторгом.
Хотя я не понимал, чему радоваться, когда, по сути, ребёнок одиннадцати лет отправляется на войну.
В какой-то момент вперёд вышел митрополит Кирилл в полном облачении, с крестом в руках. Дьякон подал ему кадило, и тут же над площадью повисла тишина. Кирилл начал молитву. Он просил Господа благословить воинство, идущее за землю русскую, укрыть его от стрелы летящей и меча разящего, даровать одоление на супротивных и вернуть домой ко славе Божией. Бояре крестились. Крестились рынды, крестилась дворня у стен, и я перекрестился тоже. Кирилл прошёл вдоль строя, кропя святой водой, и капли заблестели на кольчугах.