— Ещё раз пройдёмся, — сказал я.
— Дмитрий, мы это уже трижды проходили, — вздохнул он, но спорить не стал. Знал, что бесполезно.
— Значит, пройдёмся в четвёртый. Караулы у ворот днём и ночью. Чужих во двор не пускать, какими бы грамотами ни трясли. Если кто явится от моего имени — гони, я через чужих людей ничего передавать не буду, только с гонцом, которого ты знаешь в лицо. Алёна со двора если куда соберётся, то только с охраной.
— Она же ругаться будет.
— Пусть ругается. Ругань мы переживём, — ответил я. — А вот если с ней что случится, — я сделал паузу, — то ты этого не переживёшь, это я тебе обещаю.
Богдан хмыкнул и кивнул. Мой посыл он понял.
С Инной разговор вышел короче. Всё, что я знал касательно родов, передал Инне. Разве что кесарево сечение она не умела делать. Но я надеялся, что оно ей не понадобится и Алёна родит сама.
— Если хоть что-то пойдёт не так, — наставлял я Инну, — жар, кровь, отёки, что угодно, тут же гонца ко мне. Не «подождём до утра», не «само пройдёт». Сразу шлите и хоть загоните трёх коней… ты поняла?
— Поняла, — серьёзно ответила она. — Я справлюсь, Дмитрий.
По моим самым оптимистичным прикидкам, с Казанью мы должны были управиться до осени. Но прикидки прикидками, а война… штука весьма непредсказуемая.
Потом я подошёл к Нуве.
После той ночи я держался с ней холодно. Не со зла, а просто… даже не знаю, как сказать. Между нами осталась недосказанность… но прожить с человеком под одной крышей столько лет и уехать, не сказав ни слова, я не мог.
Нува стояла чуть в стороне от остальных, с Юрой на руках, и с покорностью смотрела на меня.
— Позаботься о моих, — сказал я и добавил с укором в голосе. — Только без всяких духов, ты меня поняла?
Она как-то криво усмехнулась, но поклонилась.
Я не верил ни в духов, ни в долги перед ними, ни в прочую потустороннюю хрень. Каждый человек сам кузнец своего счастья, я так считал.
Наконец-то я добрался до Алёны. Всю ночь мы кувыркались, насколько позволяло её положение, в кровати. Я просто шагнул к ней, обнял и поцеловал в губы. Абсолютно никого, не стесняясь… ни дружинников у ворот, ни дворни, ни Олены… и остальных. Пусть смотрят. Жена провожает мужа на войну, и нечего тут отворачиваться.
— Возвращайся, — шепнула она мне куда-то в шею.
— Вернусь. Ты мне наследника обещала! Помни это!
Она фыркнула мне в плечо и, когда я слегка отстранился чтобы посмотреть ей в лицо, увидел её улыбку.
Олене я кивнул. Она кивнула в ответ, и отошла к Алёне. За эти годы из влюблённой девчонки выросла женщина с характером, и я был рад, что она будет рядом с моей женой. Они стали словно сёстры, жаль только, что строить свою семью Олена так и не желала. Но это был её выбор и только.