Да, человек звучит гордо. Но только не из твоего грязного рта.
— Тогда почему. Не могу поверить. Почему?
— Ты хочешь знать, почему я за упырей и нечистых? — он наклонился и ощетинился в мою сторону, как морской ёж, — потому что как раз они чистые, а не мы.
«Сектант, — подумал я, — Чёртов сектант и пятая колонна. А теперь и предатель».
Он смотрел мне в глаза, будто пытался прочитать мысли или расшифровать их на моём лице. А может, хотел извиниться, оправдаться, или просто доказать что-то? Он всё смотрел и говорил:
— Ты слишком молод, чтобы помнить, как это было. Когда они вышли из леса первый раз, я был ещё ребёнком. Мой отец лесничий часто брал меня с собой в поездки. В тот вечер ему позвонили, когда мы были уже в пути. Он посмотрел на меня напугано и сказал только: «Чёрт, назад уже времени нет ехать. Только не выходи из машины. Ни в коем случае».
И мы погнали с такой скоростью, будто нужно было обогнать смерч. А телефон у папы разрывался, как у директора ФСБ. Что-то явно происходило. Мимо нас проскакивали полицейские машины, летел вертолёт очень низко, и я высунулся из окна, чтобы поглазеть на эту винтокрылую красоту. С грохотом проскочила машина полная военных, правда в обратную сторону. Парни махали мне и смешно крутили пальцами у носа. Отец, ругаясь, оттащил меня от окна и что-то кричал, но не было слышно из-за грохота колонны
«Они убегают, — подумал я, — или просто спешат?»
Мимо промчался белый бус телевизионщиков. Если не ошибаюсь, Третий канал, они всегда были на месте первыми в отличие от конкурентов с более подходящим названием. Сейчас вспоминаю, что мне как ребёнку в тот день было невероятно весело и любопытно, просто праздник с фейерверками, а не очередная поездка к папаше на работу.
— Это было Пришествие? — спросил я, зачем-то. Чтобы не молчать. Ясно же, что это было именно оно.
— Когда мы выехали на всполье огромной поляны, отец зарычал, как дикий зверь, ударил по тормозу, и машина остановилась.
«Где мои деревья? Где клёны? Где дубы? Куда делись берёзы? Тут что, бомбой шарахнули?»
Деревья были. Там вдалеке виднелись каштаны и мощные, как борцы, дубы, за нашими спинами они тоже росли, но я точно помнил, что здесь не было такого огромного пустого пространства. Здесь было темно от веток, страшные скрипы, шорохи и особенные запахи — вот что здесь было, а не голая площадь посреди лиственного леса. Теперь я понял, почему отец так расстроился и почему люди вокруг молчали. Много там машин собралось, но отцовская как-то незаметно выдвинулась на передний план, будто выпихнули нас вместе с нашим УАЗиком вперёд в качестве переговорщиков. Но только с кем?