На Митяйке они и провели ходовые испытания не такого уж и маленького судна, под полной коммерческой нагрузкой. Митяй научил девушку грести вёслами, грести можно было только находясь внутри надстройки, а также работать длинным шестом с кормы. Помимо восьми дубовых вёсел, он выстрогал ещё и шесть длинных, десятиметровых, шестов. Колёсная лодка прекрасно вела себя на воде, но удивила его тем, что имела примерно на треть большую грузоподъёмность, чем он предполагал. Митяй поначалу не понял, с чем это связано, а догадавшись, громко рассмеялся и даже хлопнул себя по лбу — лодку ведь они построили из сухого дерева, и даже её мощный дубовый каркас вышел не таким уж и тяжёлым. Хотя лодка и получилась у них устрашающая на вид, по воде она двигалась легко, а на земле, на ровной поверхности, изо всех сил налегая на брусья, вставленные в пазы под днищем, они даже вдвоём смогли стронуть её с места и прокатить метров двести, пока Митяй не приказал остановиться. Они же, в конце концов, не бурлаки, по пьяни вытащившие баржу на берег и не заметившие этого. Заставлять лодку двигаться по воде с помощью вёсел было всё-таки малость полегче. В общем, если охотники очень захотят, то дотолкают её до стойбища, а они обязательно захотят, поскольку Таня наверняка найдёт для этого какие-нибудь особо убедительные ведловские слова и выражения, но это Митяя уже не касалось.
После ходовых испытаний лодки на реке они вытащили судно на берег. Митяй отбуксировал её Шишигой к тому месту на Марии, с которого эту плоскодонную шестиколёсную ладью с дарами можно было легко скатить в воду. Теперь Тане оставалось только найти тягловую силу, чтобы отправить его подарки в своё племя, но онвсё же очень сильно рисковал и мог, во-первых, не увидеть свою подружку после возвращения, а во-вторых, увидеть хозяйство полностью разорённым. Ничего не поделаешь, если он хотел наладить добрые отношения с аборигенами, ему нужно было пойти на риск. Правда, Митяй всё же спустил все свои станки в подвал, выдолбленный в мастерской, и отправил туда же бензопилы, оба дизель-генератора и все слитки стали, чугуна, железа и бронзы, а остальные отожжённые чугунные и стальные отливки он ещё прошлой осенью зарыл в небольшом болотце на берегу Митяйки, чтобы те там нормализовались. Поэтому слишком уж большого ущерба эти троглодиты, если Танины соплеменники окажутся таковыми, своим нашествием ему не причинят. Так-то оно так, но всё же у Митяя оставались большие сомнения как насчёт Шашембы, так и насчёт Танши, но он всё же решил пойти на риск и, как только отцепил лодку от форкопфа, сразу же продолжил работу над понтонами, но и это была не такая уж и сложная задача.