Собрав каркас лодки, они поставили его на бок и, ещё не нашивая борта, обшили плоское днище длинными шпунтованными сухими дубовыми досками толщиной в пять сантиметров. Ничего не попишешь, днище должно быть прочным. Ещё когда Митяй только сколачивал вместе с Таней каркас, то, немного подумав, решил улучшить конструкцию лодки. Как только она легла просмоленным днищем с набитыми на стыки досок мощными рейками на стапель, он сложил в трюме, на стальной плите, положенной по самому центру, небольшую печь из огнеупорного кирпича с чугунной плитой и дверцей. Всё равно Танины соплеменники устроят в ней зимой очаг и обязательно спалят и, не дай бог, при этом сгорят ещё и сами. Подняв круглую трубу, изготовленную из шамота, выше уровня палубы, перед тем как сколотить из досок надстройку, Митяй сложил вторую печь, и лодка мигом превратилась ещё и в большой двухэтажный дом на колёсах, способный вдобавок ко всему плавать по воде. Так что это получился ещё тот монстр, но он им очень гордился, а Таня так и вовсе чуть ли не ежеминутно визжала от восторга, хотя вся и извозюкалась чёрной мастикой. Да, лодка у них в конечном итоге вышла просто на славу, и если её на зиму обложить для утепления еловыми лапами, да натаскать их ещё и под днище, чтобы там не гулял ветер, то из неё получится отличная общага человек на сорок, а то и на все пятьдесят, о чём Митяй сказал Тане, и ему заранее стало дурно, когда он представил себе, какая в ней будет стоять вонизма. То, как будут переть эту махину через пампасы Танины кореши, его совершенно не волновало. Пусть хоть впрягают в неё мамонта или пару шерстистых носорогов. Когда это чудовище с чёрными от гудрона бортами, поставленное на колёса, способное спокойно принять на борт хоть две Шишиги, было готово, Митяй принялся загружать в трюмы залитые парафином горшки с тушёнкой и обматывать их оставшимися у него мехами и выделанными кожами, чтобы не побились, а также верёвками. В общем, он не просто делился с Таниными соплеменниками припасами, а отдавал им почти всё и даже смотался в лесостепь, чтобы завалить трёх носорогов, после чего они сварили огромное количество тушёнки. Девушка, помогавшая ему загружать лодку, глядя на это, чуть не плакала, а когда Митяй, почесав в затылке, отдал ещё почти всю оставшуюся соль, большие ёмкости с готовой крупой и подсолнечным маслом, у Тани на глазах действительно заблестели слёзы. Отдавал он охотникам даже десять пар сапог, но их он как раз и стачал специально для этого. При этом он поработал ещё и суперкарго, заодно объяснив Тане, сколько всего груза может взять на борт лодка, и даже специально прибил к бортам тонкимии не слишком длинными гвоздями, чтобы не пробить их, ватерлинию, после чего отбуксировал лодку Шишигой на Митяйку. Эта речка хотя и была широкой и полноводной, имела плавное, величавое течение, а потому они не рисковали отправиться в путешествие до самого Азовского моря.