Хотя, может быть, всё было куда проще. Тело голема было создано для боя, выковано и натренировано для владения оружием. И без клинков в руках оно испытывало нечто вроде фантомной боли, как человек, потерявший конечность, продолжает чувствовать её присутствие. Слышал истории, что воины ощущают своё оружие как продолжение самого себя, но всегда считал их чем-то вроде художественного преувеличения, а сейчас и сам чувствую нечто подобное.
Провёл пальцами по лезвию дадао, проверяя его состояние. Меч не пострадал, мертвец не стал швырять свою магию в отброшенный мной клинок. На нём не было ни единой новой царапины, ни намёка на огненные опалины, которые могли остаться после пламени цзянши. Качественная работа кузнеца кочевников, сделавшего отличный инструмент для уничтожения человекоподобных противников. Да, он тяжёл, массивен, и в нём нет изящества шпаг или сабли, но он крепок и способен перерубить тонкий меч противника, если тот подставится под прямой блок. Такой клинок может прослужить верой и правдой долгие годы, если обращаться с ним должным образом.
Закрепляя дадао в ножнах на спине, я ощутил, как напряжение, сидевшее в плечах с момента, когда пришлось выбросить меч, наконец-то отпустило. Теперь я снова был полностью вооружён, дадао и алебарда при мне.
Почти пять килограммов холодной стали в ножнах за спиной давили на лопатки, но это давление было скорее приятным и даже успокаивающим. Словно тяжёлое одеяло в холодную ночь или крепкие объятия после долгой разлуки.
Только сейчас я осознал, насколько глубоко врос в это тело. Насколько слился с ним. Инстинкты Бин Жоу, его мышечная память, его привычки — всё это стало частью меня. Я больше не мог провести чёткую границу между тем, где заканчивается моя изначальная личность и где начинается то, что досталось мне от мясного голема.
Эта мысль должна была бы напугать. Должна была бы вызвать отторжение, желание сопротивляться. Но вместо этого чувствовал некоторую правильность того, что со мной происходит. Похоже, я изменился сильнее, чем думал. Да, я уже не тот, кем был на Земле. Но разве это плохо? Тем более я не собирался затирать то, что осталось от Бин Жоу. По правде, я испытывал к этому юному гиганту самое настоящее сочувствие. Этот парень, выглядящий как машина для убийств, по сути и жизни-то не знал. Его разум и душа были искалечены бесчеловечными алхимическими ритуалами — участь, которую я бы не пожелал даже своим врагам. Так что если от него останется хоть что-то в результате слияния моей души с его телом, то я буду только рад.