Вот что тут скажешь, знают женщины наши слабые места, в любом возрасте четко вычисляют.
— Идем, искательница сокровищ. Сидор Кузьмич, мы готовы.
— Я первый, девушка в центре, ты замыкаешь, — мичман не стал рассусоливать, и сразу расставил нас по местам. — Я скажу, когда идет следующий.
— Принято, — ответил я за нас двоих, и мы замерли возле входа вниз.
Особист осторожно начал спуск в темноту. Опустившись почти до пояса, включил фонарь. Когда его макушка скрылась в темноте, из прохода раздался глухой голос:
— Елена, спускайся. Держись за стену, смотри под ноги. Ступени узкие, осторожней.
— Ну, давай, а то может, все-таки, здесь останешься? — уточнил на всякий случай, даже не рассчитывая на согласие.
— Ни за что, — Лена решительно шагнула к проему, включила фонарь и начала спуск.
Я остался на месте, ждать, когда дадут отмашку. Темнота скрадывала все звуки, я не слышал шагов ни Кузьмича, ни девушки. По ушам снова ударила тишина, и в этом подземном безмолвии мне в который раз что-то почудилось.
Я затаил дыхание и прислушался, со стороны выхода из круглой залы раздался какой-то подозрительный звук. Я очень тихо двинулся в сторону тоннеля, из которого пришел, но в этот момент раздался голос Лены:
— Спускайся, Леша!
Я замер, напрягая слух, минута, другая, и ничего. Видимо, начались звуковые галлюцинации от долгого нахождения под землей. Вернулся к провалу, еще немного постоял и тоже начал спускаться.
Путь оказался недолгим, хотя в темноте при свете фонаря он казался бесконечным. Не знаю, сколько я шел, но вскоре увидел Ленину спину. Девчонка стояла плечом к плечу с Сидором Кузьмичом, и они оба увлечено что-то рассматривали при свете своих фонарей.
К сожалению, пятачок, на котором остановились мои сотоварищи по приключению, оказался маленьким, увидеть, что они там отыскали, мне не удалось. Пришлось спрашивать.
— Чего стоим, кого ждем?
— Леша, тут тупик, — откликнулась Лена, не оборачиваясь. Луч девчонкиного фонаря гулял по невысокому потолку, что-то выискивая.
— Тупик, говоришь? — вздохнул я. — И, небось, очередная загадка?
— Ага!
«Вот откуда в ней столько детского восторга от всякой ерунды?» — вздохнул про себя. Вслух же поинтересовался:
— И что там?
— Конкретно передо мной — стена, — ответил Сидор Кузьмич, освещая правую сторону тоннеля.
— Кто бы сомневался, — буркнул я. — Что на стене?
— На стене пока не понятно что, — откликнулась Лена. — Две выемки, но сложно понять, что на них напечатано.
— Напечатано? — удивился я.
— Ну, вырублено, не знаю, это как печать, то есть как оттиск печати.