— От него нужно избавиться…
— Сенсей? — пролепетал Коу.
— Возвращайтесь в храм… там безопасно. Расскажите ему, что случилось. Он встретит вас и скажет, что делать дальше. Кх… Это был… последний урок.
С этими словами мужчина стал неторопливо, пошатываясь, идти в сторону огненной бездны, которая стремительно пожирала деревянный фасад, поднимаясь всё выше и выше и озаряя тёмное небо. В один момент Коу понял, что происходит. Он шагнул вперёд, затем ещё раз. Он понял, что ему нужно остановить Сенсея, остановить любой ценой, однако ноги его заплетались и дрожали. Безмерная слабость пожирала его тело. А мужчина становился всё дальше. Всё меньше. Он превращался в мутный тёмный силуэт перед лицом пылающей гиены.
Наконец неизвестная сила заставила Коу броситься бежать. Он упал, ударился, поднялся, хотел броситься опять, когда со спины его обхватили чужие руки.
— Стой!! — прохрипел Кей.
— Отпусти… Сенсей! Сенсей!
Тёмный силуэт становился всё более мутным. Неразборчивым. Коу старался вырваться изо всех сил, даже ударил Кей, но цепкая хватка не пускала его, ослабевшего, вперёд.
— Сенсей! — крикнул он в последний раз. Мужчина повернулся, — в зубах у него сверкнула сигарета, — усмехнулся и сделал последний шаг в алую бездну.
И всё.
Конец 2-го тома и превью 3-го
— Сенсей! — крикнул он в последний раз. Мужчина повернулся, — в зубах у него сверкнула сигарета, — усмехнулся и сделал последний шаг в алую бездну.
И всё.
Его не стало.
Силуэт растворился.
Пламя заволокло его без остатка.
Коу свалился на колени. Ясность окружающего пространства постепенно заволакивал густой, едкий дым; он чувствовал безмерную слабость и безмерное опустошение в своём теле и в своей душе. Где-то далеко заревела сирена. Почему он слышит её так отчётливо?
— Нужно бежать отсюда, — сказал Кей.
Коу повернулся.
В глазах у него играло пламя.
— Скорей, — прохрипел Кей, приподнимая его и заставляя идти за собой.
И они пошли. Коу спотыкался. Падал. Несколько раз едва не свалился с лестницы. Кей и Марии приходилось поддерживать его за руки. Он смотрел на них отстранённо, издалека, как в тот раз, на крыше, и между делом перед ним мелькали образы — точно кадры на киноплёнке.
Первая встреча: детская площадка.
Вторая встреча: храм.
Сигарета.
Дым.
Пепел.
Кафе.
Парк.
Крыша.
Огонь.
Небо.
Облака.
Усмешка.
И пламя… единственная искра, которая разгорается всё ярче и ярче, стремительно пожирая плёнку и превращая её в пепел, который сыпется в порывах леденящего ветра.
Сенсея, — думает Коу, раскрывая в своей душе огромную зияющую рану, — больше…
н
е
т.