Поэтому её нужно было остановить. Любой ценой. Даже если роль самого Коу в этом деле была совершенно незначительной.
На секунду он почувствовал укол на сердце — ощущение бессилия перед лицом великой угрозы; затем помотал головой и сосредоточился.
Он встал справа от Марии, Кей — слева. Девушка открыла губы, закрыла, помотала головой. Вполне может быть, что она собиралась сказать не самую подходящую для подобной ситуации шутку… Но может быть и нет.
После этого Мария сосредоточилась и направила крестик на старика в голубой мантии. Последний поморщился, но всего на секунду, после чего его сухие губы изогнулись в похотливой усмешке.
— Прискорбно, что с ними нет Волка, — помотал головой Жнец. — Способности кукловода прекрасно подошли бы, чтобы разделаться с подобного рода мелкими сошками. Что ж! — Жнец резко хлопнул руками, причём с такой силой, что даже на расстоянии двадцати метров от него Коу почувствовал дуновение ветра.
— Начи…
Не успел он закончить свою фразу, а старик уже ринулся вперёд. Он превратился в синюю молнию, которая немедленно оказалась перед лицом Сенсея. Кой едва не ринулся на помощь, — что было бы совершенно нелепо с его стороны, — но не успел даже пошевелиться, когда Сенсей нанёс удар. Раздался грохот, и старик улетел в тёмную чащу… а затем вернулся, словно мячик для йо-йо, сверкая острыми ногтями и сотрясая пламя фонарей. Он был похож на ужасающий призрак, который спускается с небес; его глаза и рот обратились в чёрные отверстия.
—…аем, — прибавил Жнец и сразу переменился. Казалось, его чёрные повязки стали ещё более мутными, пальцы его захрустели, и секунду спустя он тоже оказался возле Сенсея, выбрасывая руку, которая напоминала чёрную кобру, и пытаясь схватить его за горло.
И завязалась битва — смертельный танец на лезвии бритвы; Коу мог следить за ней только мельком. Он старался не моргать, ибо стоило закрыть глаза хотя бы на долю секунды, и положение противников немедленно менялось. Он не мог даже волноваться за Сенсея, ибо каждый раз, когда тот, казалось, находился в смертельной опасности, Коу не успевал этого осознать, — импульс не успел проследовать из его мозга в сердце, — когда положение стремительно менялось.
Сперва Мария пыталась подсвечивать противников Сенсея, но это было невозможно, она за ними попросту не поспевала, и наконец стала просто светить перед собой. Посреди площадки вспыхнул конус золотистого света, в котором Сенсея и две фигуры, синяя и чёрная, мелькали, точно мошкара ночью возле фонаря.
Эти были самые напряжённые минуты в жизни Коу; казалось, каждую секунду он, Сенсей, а вместе с ними и весь мир находился на грани падения в тёмную бездну.