Рейн вздохнул.
— Если бы я мог спасти тебя, отдалив от себя, Сьюзан… — проговорил он и мое сердце упало куда-то вниз, превратившись в кусок льда.
— Но к твоему несчастью, я уже люблю тебя и проклятие действует слишком стремительно. Катерина рассказала то, о чем умолчала при первой нашей встрече. Но ничего такого, что могло бы нам помочь. Признаться, Сьюзан, я был готов даже на убийство. Я понял это, когда вошел в ее дом. Да, знаю, это отвратительно, даже думать о подобных вещах. И меня бы не оправдала ее болезнь, а ведь Катерина на грани. Ей осталось не так много…
Рейн посмотрел на меня пристально и грустно.
— Ты сейчас ужасаешься от моего признания?
— Наверное, нет, — я покачала головой.
— Катерина солгала. Она не прокляла меня в сердцах, как пыталась нам объяснить. Нет. Она прекрасно знала, что делала. Мачеха не знала только о том, что каждое проклятие имеет обратную сторону. Что оно вернется бумерангом и ударит по ней. – Он снова закашлялся, и я поспешила налить ему воды из кувшина, стоявшего на ночном столике. Протянула и муж с благодарностью выпил воду, вернув мне стакан назад.
— Она так ненавидела меня, так ненавидела отца за то, что изменял ей, что получил наследника на стороне, что просто не смогла удержаться от мести.
— Гнев обиженной женщины может быть слишком глубоким, — проговорила я тихо.
— Женщины вообще странные и загадочные существа, — улыбнулся Рейн и лег на бок, следя за мной пристальным взором. – Вы, как кошки. Красивые, непонятные нам, мужчинам. Свободолюбивые и порой чертовски умные. – Он вздохнул и улыбка исчезла с его губ, так любимых мною. – Боги знают, Сьюзан, я не устану бороться за тебя. Я просто не могу тебя потерять.
— И не потеряешь! – попыталась приободрить мужа.
— Не потеряю, — согласился он, вот только уверенности я не услышала. Не той, которая могла бы обнадежить.
Понимая, насколько графу сейчас тяжело, что у него на сердце камень, я забралась на кровать, легла рядом с ним, прижавшись спиной к сильному телу Риверса и тут же ощутила, как он обнял меня руками и притянув к себе, зарылся лицом в мои волосы, будто это могло его успокоить.
Ничего хорошего Катерина ему не сказала. И мне не нужно никаких слов, чтобы понять это.
Я попыталась прогнать страх, кутаясь в тепло мужа, как в спасительную кольчугу, и закрыла глаза.
Завтра мы отправимся домой. Там поговорим с Торном. Он умный. Он поможет.
Но почему я никак не могу убедить себя в том, что все для нас закончиться хорошо? Почему?
Я так и заснула ближе к рассвету, чувствуя, как потяжелела рука Рейна, обнимавшего меня.