Тварь задергалась, оказывая сопротивление. На полу это сделать было легче, но Рейн держал и держал крепко.
— Вот зелье, — левой рукой Рейн забрался в карман. Достал одно из зелий, он протянул его мачехе. – Пей. Затем я отпущу твою служанку.
Уронив арбалет на пол, леди Катерина, шаркая, сначала подошла к графу, взяла предложенное зелье, откупорила и выпив залпом, поморщилась от явно отвратительного вкуса. Затем, выждав немного, она направилась к твари и протянув ладонь, коснулась огромной головы существа, шепнув какие-то слова.
Рассматривая мачеху, граф всего на миг ощутил жалость, но почти сразу отверг это чувство, понимая, что она не достойна, чтобы он испытывал нечто подобное.
— Генриетта, вернись! – шепнула изможденная женщина.
Оборотница перестала вырываться, фыркнула и повернула голову к своей госпоже, а затем Рейн ощутил, что она больше не сопротивляется. А еще миг спустя существо упало на пол и скорчилось в невероятных муках, менявших ее тело.
Рейн видел, как ломаются кости и срастаются снова. Как уходит под кожу шерсть и кожа становится гладкой. Как втягивается лохматая морда, превращаясь в обычное человеческое лицо. Прошла почти минута, прежде чем на полу в коридоре лежало уже не чудовище, а женщина, худая, уставшая, подрагивающая от боли после превращения.
— Генриетта! – проговорила тихо леди Катерина. Дрожащими руками она стащила с плеч шаль и бросила на свою служанку. Компаньонка вздрогнула, затем поднялась и закуталась, спрятав наготу от взгляда графа.
— Вели ей уйти, — сказал Рейн.
Катерина сделала так, как было сказано. Компаньонка бросила на свою хозяйку взволнованный взгляд, затем опустила голову вниз, догадываясь, что была причиной, по которой госпожа пошла на уступки своему ненавистному врагу.
— Уходи! – повторилась Катерина и Генриетта поплелась прочь, едва переставляя ноги. Судя по всему, оборот отнял у нее много силы, но это было только на руку Рейну, хотя он ни на миг не ослабил бдительности, не доверяя ни мачехе, ни ее жуткой помощнице.
— Мы можем пройти туда, где нам никто не помешает? – спросил Рейн.
— Здесь никто не помешает, — отмахнулась устало его мачеха. – Дом пуст. У меня нет средств содержать постоянный штат прислуги. Раз в неделю приходит горничная и убирает жилые комнаты. Остальное делает Генриетта.
— Тем лучше, — улыбнулся Рейн и последовал за Катериной, которая пошла, придерживаясь стены, в сторону своей спальни.
Уже внутри она упала на кровать, совершенно не смущаясь, что одета в одну лишь ночную сорочку. Казалось, ей было все равно.