Будь ты проклят, мерзавец! Я найду способ отомстить!
Сырой, пропитанный морской солью воздух обжигал лёгкие.
— Села! — рявкнул наёмник, больно ухватив меня за локоть, когда мы взошли на небольшое торговое судно, которое промышляло незаконными перевозками.
Я вжалась в угол, стараясь стать как можно незаметнее, но холод пробирал до костей. Деревянные доски палубы были влажными от морской воды, а стены трюма источали запах плесени и гниения.
Так началось трёхдневное изнурительное плавание.
Тухлая рыба, казалось, пропитала здесь всё: стены, пол, даже воздух.
Желудок сводило спазмами, и я крепко обхватила колени руками, пытаясь сдержать подступающую тошноту. Живот болезненно сжимался, но я стиснула зубы, не позволяя себе показать слабость.
Корабль покачивался на волнах, но я не должна была терять сознания.
Малейшая слабость, и любой мужчина на корабле воспользуется этим. Хотя тут были и другие девушки. Их содержали в отдельных отсеках.
Слёзы навернулись на глаза, но я быстро вытерла их грязной ладонью. Нельзя сдаваться. Только не сейчас, когда от меня зависит жизнь моего ребёнка.
Где-то наверху слышались грубые голоса матросов и обрывки их фраз.
Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, чтобы не думать о голоде, холоде и жажде.
Скрипнула дверца трюма, и в проёме вновь появился наёмник. Он ухмылялся, держа в руках бурдюк с водой.
— Ну что, красотка, — протянул он, медленно приближаясь ко мне. — Жажда замучила?
Я бы сейчас и душу продала за один лишь глоток воды…
Его глаза блестели недобрым огоньком, а пальцы крепко сжимали горлышко бурдюка. Он демонстративно помахал им перед моим лицом, словно дразня голодного пса.
— Может, поцелуешь меня, а? — прорычал он, придвигаясь ближе. — Тогда, может, и дам.
Я отпрянула, вжимаясь в сырую стену. Каждая клеточка тела кричала от отвращения, но жажда становилась невыносимой. Горло пересохло, а во рту появился металлический привкус.
Наемник заметил мою реакцию и громко расхохотался.
— Вижу, что хочешь. Но нет, так просто ты его не получишь. Сначала заслужи.
Он сделал шаг вперёд, и внутри меня всё заледенело от страха.
Его грубые и мозолистые пальцы потянулись к шнуркам на поясе.
Я замерла, чувствуя, как кровь отступает от лица, а сердце замирает в груди.
Наемник медленно наклонился ко мне, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, предвкушающим своё грязное преступление. В глазах читалось неприкрытое желание, от которого меня замутило еще сильнее.
Я вжалась в стену, пытаясь стать невидимой, но это было бесполезно.
Внезапно снаружи раздался резкий окрик: