– Он точно не придет. Его внимание нужно заслужить.
Равиль захлопнул дверь.
Подтекст, с которым он говорил, значил одно: я слишком мелкая для Руслана. Слишком неинтересная. Если он думал меня этим уязвить, то зря – я только рада. Мне совсем не нужно, чтобы меня заставили танцевать всем на потеху или потащили за общий стол с мужчинами, скрасить им вечерок, чтобы записать это на видео и отправить моему «отцу».
Я устало опустилась на кровать. Прислушалась, что происходит за дверью. Расстегнула и сняла неудобное платье… После встречи с Викой страх почти ушел. То ли присутствие подруги и то, что ей не сделали ничего непоправимого, придали мне сил, то я просто устала от переизбытка эмоций и отключилась…
Утром меня разбудил шорох рядом с кроватью.
Я чуть не подпрыгнула и притворилась спящей. Под одеялом я была в одном белье, и тут же покрылась гусиной кожей от мысли, что его сдернут. Но на черный столик ставила поднос незнакомая пожилая женщина… Совсем безобидная на вид.
Я привстала.
– Доброе утро…
Она испуганно уставилась на меня. Я вежливо ей улыбалась, но реагировала она так, словно я собираюсь откусить ей голову. Женщина выбежала за дверь, истерично защелкал замок, когда она закрывала дверь…
– Ну здорово, – пробормотала я и уставилась на завтрак. Рот мгновенно наполнился слюной. На завтрак была неприлично маленькая глазунья из одного яйца, несколько ломтиков мяса и круассан с сыром. Больше всего порадовала большая чашка латте.
Я завернулась в одеяло, потому что кроме платья надевать было нечего, моя одежда исчезла из спальни еще вчера. Села на край кровати и потянулась за круассаном. Странное поведение горничной вылетело из головы.
В спальне было прохладно и очень тихо. Сейчас раннее утро, наверное, все отсыпаются после ночных гулянок, и работают только уборщики, обслуга и кухня – круассан был свежайшим.
Прямо в одеяле я подошла к окну.
Отсюда открывался отличный вид на холмы, поросшие осенний лесом… От красоты захватывало дух. Я люблю осень, потому что ее любила мама. Деревья стоят золотые и багровые, приятно пахнет сухой листвой и пылью. Однажды мы с мамой гуляли по лесопарку в сентябре и пинали целые груды этих листьев. Было хорошо и весело, мама улыбалась, а такое редко бывало. Как только приходил сентябрь, я улавливала в прохладном воздухе пряный запах, и ко мне возвращалось это воспоминание. Самое яркое из детства. Пора поздних фруктов. Печеных яблок с корицей, жареных каштанов и первых мандарин. Мама, как я по тебе скучаю…
Я ем теплый круассан и пью вкусный кофе, а она в могиле. Потому что эти уроды – мой отец и отчим свели ее туда. Я этого так не оставлю. В своих фантазиях я хотела, чтобы они ответили за все. Но в реальности у меня слишком мало возможностей для этого… Пока мало.