И я ему не доверяла.
Еще неизвестно, что он за эту еду попросит.
Меня мучил вопрос: они же видят, что я нищая, в отличие от Коринны. Зачем им эта сделка очевидно, что я не нужна отцу. И откуда они это узнали, он сказал им сам?
– Ты мне нравишься, Лили.
– Я не буду с вами спать, – пробормотала я с набитым ртом, сообразив, куда он клонит.
Он не разозлился.
– Все так говорят.
Я опустила глаза, не выдержала его взгляда. Радужка Зверя была прозрачной, серо-голубой, и абсолютно чистой. Ни капни сомнений или нетерпения. Ничего ему не сказала.
– Хочешь увидеться с подругой? Она тебе расскажет, какие в «Авалоне» порядки.
– С Викой? Хочу…
Неоконченный вопрос подвис в воздухе. Боялась, что за каждую исполненную просьбу Зверь будет что-то просить. Как в жестоких сказах, которые я читала в детстве, где на каждом шагу героев подстерегала расплата за свои немудрые желания.
– Ты такая милая, когда боишься, Лили, – он снова неприлично улыбнулся, и предложил мне руку. – Ты закончила?
Видел, что я доела.
Слишком быстро, чтобы это выглядело прилично, зато впервые за много дней я ощущала приятную сытость. И это долбанное чувство притупило ощущение опасности. Как бы шептало: знаешь, он не такой плохой парень, присмотрись к нему повнимательней, голодной не останешься…
Но мозги у меня еще остались: Зверю я не верила, и руку не приняла. Сейчас он не выглядел таким страшным, как в переулке. Но бугрящиеся мышцы и подлая усмешка сделали свое дело.
– Равиль, – позвал он.
Я думала, телохранитель-раб еще не вернулся, но он вошел сразу, как хозяин открыл рот.
– Отведи ее к подруге.
Он кивнул к выходу: мол, идем, а на лестнице взял меня за локоть.
– Представление окончено, – Равиль взял меня за плечо. – Идем.
Мы со Стеллой разошлись, каждый по своим делам: она пошла пристраивать Вику, а телохранитель повел меня наверх. Верхний этаж клуба интриговал: здесь было обычное жилое крыло, а не приватные комнаты. Спальня, в которую определили меня, например.
– Чья эта спальня? – спросила я.
– Зверя.
Я не поняла, это спальня Зверя, потому что здесь все принадлежит ему: может, не только несколько комнат, а весь этаж с обслугой и рабами, или это «его спальня», потому что он здесь спит. Вряд ли владелец может жить в клубе, но кто знает.
– А Руслан? – спросила я, когда Равиль собрался закрыть дверь и запереть меня на ночь.
– Что – Руслан?
– Он может прийти?
Я понимала, что в течение месяца он вряд ли меня обидит, но не хотелось, чтобы он пришел спьяну среди ночи посмотреть на меня или поиздеваться над дочерью врага, хоть и нелюбимой. Тем более, нелюбимой. Но Равиль усмехнулся, словно я сказала что-то очень смешное.