Равиль за дверью притих.
Кроме сладкого кекса я ничего не ела. У меня еще остался второй.
Есть хотелось ужасно.
Я достала его из-под подушки, и развернула салфетку. Слегка помят, но это пустяки. Я надкусила кекс, жалея, что мамы нет рядом.
Интересно, отчим заметил, что я не пришла домой? В полицию он не обратится, это точно. Я вообще его раздражала – после смерти мамы особенно, и использовал он меня исключительно в качестве обслуги, когда нужно было сходить в магазин, помыть посуду или убрать бардак после его друзей-алкашей… Думаю, на мамину квартиру он положил глаз и я ему сильно мешала окончательно ее присвоить. Он выживал меня всеми доступными способами.
В замке внезапно проскрипел ключ и кекс я выронила. Подхватила, как летящую гранату, но посыпка разлетелась по полу. Я присела на корточки, подбирая следы сладкого преступления, не удержалась – сунула в рот. Слишком вкусно, чтобы выбросить. Еду я давно не выбрасываю…
Когда распахнулась дверь, я ползала на четвереньках, собирая посыпку. И даже тот, кто появился на пороге, не заставил меня остановиться. Я сунула последнюю крошку в рот, снизу вверх глядя на Зверя.
– Ты голодная? – тихо спросил он.
Он порочно улыбнулся, словно о чем-то неприличном думал.
Еще один…
Я так взглянула на него, словно он был врагом номер один и в лице отца, и в лице отчима, но Зверя это не тронуло. Он только усмехнулся.
– Принеси ужин, – сказал он Равилю.
Шаги за дверью стихли.
Зверь привалился к косяку, наблюдая за мной. Холодный взгляд, в котором прыгали искорки, напоминал взгляд хищника: любопытство и ноль жалости к будущей добыче.
Я рассматривала его с видом загнанного в ловушку зверька.
Чего он пришел? Просто посмотреть, понервировать меня? Насколько я поняла, тридцать дней меня трогать не будут – такой срок дали моему «отцу», но это если я поняла правильно.
Минут через десять лысый Равиль появился в комнате с тарелками в обеих руках.
Все это время Зверь неотрывно пялился на меня, молчал и проводил под ногтями кончиком своего лезвия.
Учуяв запах хорошо прожаренного стейка и салата, я напрочь о нем забыла. Стейк – толстый, мягкий, сочащийся соком, был просто умопомрачительным!
– Хозяин… Я могу уйти? Меня жена ждет…
– Полчаса я здесь побуду. Потом возвращайся.
Мы остались одни на этаже.
Зверь наблюдал, как жадно я ем, набивая рот с таким видом, словно этот стейк – самое вкусное, что я ела. Недалеко от истины: стейк и еще этот кекс.
– Отец тебя не слишком баловал, да?
Я бросила на него взгляд и промолчала. Неприлично – он же меня накормил, черт возьми, но говорить с набитым ртом неприлично тоже.