— Возможно, — Тилль сощурился. — Возможно. Дай взглянуть…
Пора уходить
Тилль щупал решётку не менее десяти минут; я стоял сбоку от него, чтобы не дать пленникам из соседней камеры разглядеть, что происходит в нашей. Мало ли, ещё тревогу поднимут, чтобы выторговать себе жизнь…
Кажется, после смерти графа Рихтера его спутники осознали, наконец, всю серьёзность происходящего и поняли, что их безвременная кончина очень реальна. Находись они со мной в одной камере — я взял бы их с собой, а так… я не собирался спасать их ценой своей жизни.
— Нашёл! — наконец, тихо-тихо прошептал Тилль. — Вот она!
Он нажал на кнопку — и задняя стена камеры, а точнее, её небольшая часть, тихо отошла в сторону. Что ж, вот и закономерный финал нашего короткого визита. Мир вашему дому, а мы пойдём к другому…
— Труп бы с собой забрать, — с лёгким сожалением поглядел на мёртвого Рихтера Тилль.
— Думаешь, его можно оживить? — я сразу понял, чем вызвано это сожаление.
— Ну, ещё бы… человек при жизни голыми руками решётки ломал. Если он станет зомби — представь, какой урон будет наносить эта бегемотина!
— А ещё дворянин и королевский родственник, — пробормотал я. — Хороший лидер для восстания… знает меня и будет благодарен за помощь… Эх, какой ресурс пропадает.
Я попытался незаметно сдвинуть труп с места, но эта туша весила не менее ста килограммов (и это чистые мышцы без капли жира!). Бесполезно… с ним мы не уйдём отсюда.
— Вот что, — сощурился Тилль, подходя к открывшейся в стене дверце и оглядывая её. — Она закрывается плотно. Людям, не знающим о тайной кнопке, никогда её не открыть… можно втащить его в этот коридор, а затем вернуться за телом.
— А знаешь, кто осведомлён о кнопке? — заметил я. — Килетта. Особа королевской крови.
— И не факт, что только она, — кивнул Тилль. — Если при тебе был советник вроде меня, кто сказал, что при ней нет кого-то такого же? Тот же Корриган или кто-то ещё…
— Ладно, — решил я. — Всё, что мы потеряем, если воспользуемся этим вариантом — сам труп.
— И ещё подтвердим их догадки, что мы ушли этим путём, — сощурился Тилль.
— А как ещё мы могли уйти?
— Ну, мало ли — тёмной магией смерти, например…
— Чушь, — определил я. — К моменту, как они откроют потайную дверь — если они вообще её откроют — мы будем далеко. Так что бери тело.
— Эй! — наконец, раздалось из соседней камеры. — Вы, вы! Фальрийцы! Что вы делаете с телом почившего графа?
— Оттаскиваем на койку, — нашёлся Тилль. — Не пристало благородному господину в посмертии валяться на полу.
В его голосе было столько почтения и убедительности, что отмазка прокатила. Хорошо ещё, что дальняя стена камеры была не видна оттуда… Находились бы мы напротив — были бы как на ладони, и кто знает, не помешали ли бы пленники уйти нам — просто потому, что как это мы выживем, а они нет?