— Тимур… — Изольда положила мне на плечо руку.
— Угу.
— Ты как?
— Живой.
Подумал, что прозвучало, должно быть, грубо, и Изольда такого не заслужила. Поэтому добавил:
— Я только что разговаривал с человеком, который теперь мёртв. Он только что был живым, и… И больше его нет. Вообще, нигде.
Изольда села рядом со мной, обняла меня. Я вспомнил то немногое, что знал о её прошлом. Изольда меня прекрасно понимала. А ещё она понимала, что вот это вот киношное «Я тоже переживала нечто подобное, вот, послушай» — нихрена не помогает. Любому дебилу понятно, что какое бы дерьмо ни выпало на его долю, такое уже пережили миллионы людей. С чего мне вообще должно стать легче, если я узнаю, что кому-то тоже было хреново?
— Надо позвонить его отцу, — сказала Изольда вместо этого.
— Господи…
— Знаю. Но это нужно сделать. Я могу.
— Нет, лучше я.
— Мне не привыкать сообщать людям плохие новости…
— Нет, Изольда. Я в порядке. Сам.
Разблокировал экран, нашёл в контактах Николая-старшего и ткнул «вызов». Раздражённое: «Слушаю!» донеслось ещё до того, как я прислонил телефон к уху.
— Привет, — сказал я похоронным голосом. — Это Тимур.
— Ну, у меня определитель номера пока работает. Что опять случилось?
— Это насчёт Николая. Ну, твоего сына. В общем… Он решил уехать в Москву, ты знаешь, наверное. Если бы он заранее предупредил… Но он отзвонился уже с вокзала. И, судя по всему, угодил в ловушку чёрного обходчика. Мы ничего не могли сделать. И не сможем. Мне очень жаль.
От последней фразы меня самого передёрнула. Ещё одно безликое шаблонное нечто, затёртое миллионами повторений, лишённое смысла. Жаль… У человека вся жизнь рухнула в одночасье, а тебе — жаль… Но что ещё скажешь? Почему-то в школе кровь из носу нужно изучать дециметры, косинусы и вакуоли с цитоплазмами, которые тебе никогда в жизни не пригодятся, но вот таким по-настоящему важным вещам никто тебя не научит. Что сказать малознакомому человеку, которому ты принёс весть о гибели сына?..
Николай молчал долго. Секунд пять. Я не представлял, что он мне ответит. Готов был к тому, что он на меня наорёт. Может, вообще попробует открыть какие-то юридические действия против нас, юридически не существующих, неподверженных ни арестам, ни судам.
Может, ему так станет легче…
Но Николай сумел меня удивить.
— А что, вы уже насухую духов не видите?
— А?
— Я говорю, накидываться — это у вас профессиональная обязанность, или ты план перевыполняешь?
— Не уверен, что понимаю…
— Какой, нахрен, сын? Ты номером, что ли, ошибся?
На всякий случай я отнял трубку от уха, посмотрел на экран. Номер был верным. Голос в трубке — тоже.