Монастырь
Южный Тибет. Китай. Такцанг-лакханг («Гнездо Тигра»).
Неожиданно, вырвался из забвения так похожего на сон, долго не решаясь открывать глаза. Мне было тепло, я лежал на чем-то мягком, по ощущениям похожим на кровать. В воздухе пахло травами, имеющими неуловимый, приятный и успокаивающий аромат.
Странно… Моя энергия в данный момент находится на среднем уровне, что перенаправлена на восстановление внутренних органов. Словно надо мной поработал один из целителей или мастеров акупунктуры.
Открыв глаза, я прищурился от яркого света, а затем увидел статую Будды, в основании которой и стояла моя кровать. Сев на кровати, ощупав свою грудь, обнаружив несколько тончащих игл, я неспешно принялся их вынимать, взяв окончательный контроль по восстановлению тела на себя.
Кажется, я в каком-то буддийском монастыре. Меня спасли, хотя и не должны были. Ладно, с этим разберёмся.
Поднявшись с кровати, я обнаружил сложенную в изголовье одежду, чему я был рад, так моя одежда за исключением нижнего белья отсутствовала. Переоблачившись в хлопковую форму, состоящую из широких штанов, белой рубашки короткими рукавами и плотной чёрной куртки на деревянных пуговицах, шлёпая босыми ногами по деревянному полу, пошёл в сторону выхода.
Едва я вышел за стены дома, передо мной открылся удивительный вид на долину с небольшим городом, виднеющимся в её глубине. Несколько минут предаваясь созерцанию, мне пришлось очнуться от созерцания горных красот, и двинутся на осмотр места, в котором я оказался.
Это действительно был буддийский монастырь, построенный прямо на скалах, какой-либо дороги для доступа сюда мне не удалось найти визуально, но это не значит, что её не было. Монахи, встречая меня, склонялись в приветливом поклоне, получив ответ такой же поклон, неспешно двигались далее, занимаясь насущными делами.
От одного из помещений я уловил запах готовящегося риса, заглянув туда из любопытства, обнаружил трапезную, с установленными двумя длинными столами и молодыми монахами, что в данный момент занимались приготовлением пищи.
— Намасте. — Раздался тихий голос позади, стоило мне отойти от трапезной буквально на два шага, — Любопытство — не порок, а желание постичь новое.
— Намасте, — сложил я ладони, вместе быстро обернувшись и склонившись в поклоне, — прошу прощения за это.
Сейчас, выпрямившись, я рассмотрел своего собеседника, им оказался бритый на лысо стареющий монах лет шестидесяти на вид, одетый в простую сэнъи, традиционный халат красного цвета. Так же обратив внимание что монах, ни взирая на свой возраст, отличается живыми глазами, в которых читался острый ум.