— Хорошо, — он убрал «Стечкина» в кобуру. — Я не был уверен, но допускал, что после всего рассказанного тебе, ты откажешься и это справедливо. В любом случае, тебе ничего не угрожает. Ни тебе, ни твоим друзьям.
Скат отвернулся, разочарованно засопел.
— Отсюда есть выход, — стальным голосом произнес гигант. — Почти прямой. Иди туда. — Костолом нахмурился, указал рукой на противоположную от Ската стену. Воздуховод выведет в тот туннель, с которого все началось. Прямо под нашей базой. Тебя никто не тронет. Отвезут в город.
— А Болотов? Скариченко? — я глянул на младшего брата Ската. Тот сидел на одном из стульев, обхватив голову руками. Кажется, он спал.
— За них не беспокойся. Им тоже ничего не грозит.
— А что будете делать вы?
— То же, что и ранее. У нас много работы. — Костолом развел руками в стороны.
Я стоял и смотрел на них. Перед глазами пролетело все то, что мы пережили вместе. Всего за секунду, но абсолютно все. У них глобальная цель, но методы меня не устраивали. Возможно, я веду себя неправильно. Капризно. Необдуманно. Каждый считает по своему, у каждого свои принципы.
Я медленно двинулся к указанному выходу.
Вдруг, громыхнул выстрел. Я резко обернулся, на мгновение подумав, что стреляли в меня. Но нет.
Лебедев оседал на пол с простреленным черепом. Он уже был мертв.
— Зачем? — вопрос напрашивался сам собой, но и ответ пришел почти мгновенно. И ответил я сам же. — Чего ждать от этого ублюдка? Такого опасно оставлять в живых.
Я уже собирался уйти, но меня окликнули.
— Макс?
Я посмотрел на Ската. Тот поколебался секунду, затем шагнул ко мне, протянул руку.
— Спасибо за все.
И я пожал ее. Не мог не пожать.
Бросил быстрый взгляд на гиганта. Тот кивнул, чуть улыбнулся. Открыто. Так же, как и раньше. Как я привык.
Затем я еще раз посмотрел на бесчувственного Болотова. Отвернулся и, подойдя к двери, дернул ручку. Толкнул ногой. Вышел. Хлопнула дверь.
Передо мной было небольшое квадратное помещение, обложенное белой кафельной плиткой. Сверху открытый люк, в нем освещенная лестница.
Я влез внутрь, пополз наверх.
На душе хреново. Но чувство двоякое. Не однозначное.
Ощущение было странное. Вроде и радостно, что все оказалось совсем не таким, как я думал. А вроде и паршиво, что мы такие разные. Паршиво ото лжи. Паршиво, что все вот так.
Думал, а сам перебирал руками. Лез и лез.
Через несколько минут я уткнулся в верхнюю часть воздуховода. Перелез на другую лестницу. Снова пополз.
Сам не заметил, как оказался в знакомом туннеле. А пройдя по нему около ста метров, наткнулся на шахту. Выглянув, увидел в ней белый свет. И холод.