Псы шли.
Пустыня шла по пятам, схлопывая пространство. Позади, на сером монолите, химический снег уже ложился плотным, ядовито-белым ковром. То, что было позади, растворилось в едкой взвеси.
Впереди был Хребет. Казалось, там вода была другой, как в детстве. Он притягивал. Там можно было выключить уши. Не ожидать, что воздух над головой внезапно лопнет сухим треском. Спокойно спать. Ветер иногда приносил оттуда старые запахи. Лес или сырость болот, или запах теплого хлеба.
Псы шли Без поводков. Без команд. В ногу. Вдвоем. Как будто всегда.
—
На стыке плит Форвард замедлил шаг. Поверхность под шагом едва заметно дрожала. Полимер на швах казался подозрительным.
Фортуна сдвинулась правее. Повела его по краю. Ставила вес на покрытие короткими этапами. Вес. Пауза. Еще вес.
Фортуна ступила на серую полосу. Композит под лапой молчал. Шаг. Еще. Корка лопнула. Шаг в клейкую массу. Гул. Вибрация в кости. Полимер мгновенно стал твердеть, вгрызаясь в шерсть.
Фортуна дернулась. Глухо. Ловушка не отпускала.
Форвард отреагировал моментально. Короткий яростный рывок. Плечом в плечо. Удар.
Фортуна отлетела. Перекатилась. Вскочила. Дыхание в хрип. На поверхности шва остался рваный след. Секунда — и он затянулся. У Форварда что-то сухо, горячо щелкнуло.
Над швом уже завис дрон.
Невдалеке в полимере виднелась давно прилипшая крыса. Аппарат накрыл её плазменным разрядом. Тельце испарилось. Остатки тут же были заглажены в шов новым слоем материала.
Машина шла дальше вдоль трещин. Воздух забило едкой гарью. Рывок — и псы скрылись под плитой. Аппарат качнулся, проверяя. Потом медленно уплыл к Хребту.
Форвард широко расставил передние опоры, глубоко дышал и громко фыркал. Дыхание медленно выравнялось.
Он лизнул Фортуну в ухо. Она ответила легонько ткнувшись носом в плечо. Форвард едва заметно вздрогнул.
—
Дальше путь шел вверх. Обломки камня и балок сложились в наклонный подъем. Для человека — терпимый склон, ступеньки под подошву. Для четырех опор — почти ловушка. Теперь каждый толчок поврежденного плеча выбивал из него искры боли, превращая обычный подъем в тест.
Поверхности были шершавыми, но гладкими в местах вставок. Полимер не держал. Опора скользила. Задние ноги норовили сорваться в пустоту. Передние, напряженные до дрожи, вгрызались в кромку. Тяжелая, изматывающая работа.
Между уровнями был узкий уступ. Пройти можно только впритык. Развернуться нельзя. Чуть в сторону — летишь вниз.
Форвард пошел первым, ища, где камень хоть немного держит когти. Фортуна шла следом, припадая к камню, постоянно примеряясь к зацепу. Сзади площадка также не обещала быть простой. На кромках осыпь, щебень уходил из‑под подушечек, сцепки почти не было.