– Дома поговорим, я все равно деткам хотела что–нибудь принести, Рита любит плов.
– Рита любит всю твою еду, мамуль, – улыбаюсь.
Все–таки забавная пара получилась у отца и матери, очень забавная.
– Потому что сама не любит готовить, – добавляет папа, и мы с ним синхронно смеемся.
Родители целуют двойняшек, обнимают меня и идут в прихожую одеваться. А мне хочется крикнуть, чтобы остались. С родителями рядом хорошо, можно ощутить себя маленькой, почему–то раньше я себе редко позволяла подобные чувства.
– Спасибо, что позвонила, дочь, – говорит мне напоследок мама, когда я уже открываю дверь, чтобы проводить их, – я это очень ценю. Я рада, что настало время, когда ты во мне нуждаешься.
– Обычно родители радуются самостоятельности своих отпрысков, нет?
– Ты подростком была самостоятельная, хватит. Дай маме побыть нужной.
– Ладно, – улыбаюсь, – будь. Но ты и раньше была, зря ты так.
– Пока, Риточка, и, если что, звони, не стесняйся, – прощание с отцом выходит более простым и менее эмоциональным.
Это хорошо, я уже не знаю, куда себя девать от смущения, не привыкла я ко всякого рода сентиментальностям.
Закрываю дверь и только сейчас вспоминаю про Демида. Вот уж кого точно стоило выпроводить. И почему родители этого не сделали? Помогли бы. Но они с чего–то решили, что нам с Волчанским надо поговорить, расставить точки над «и», как будто мы этого уже не делали.
Медленно возвращаюсь на кухню и застаю забавную картину. Демид безотрывно смотрит на двойняшек, а они точно так же безотрывно смотрят на него. Других мужчин дети так не рассматривали, ни папу, ни Андрея. Неужели дети способны интуитивно распознать своего отца?
Дурацкая мысль. Очень дурацкая и сопливая. Я должна гнать ее от себя далеко и подальше. Но не могу.
Я ведь уже мечтала! Мечтала о том, что у нас с детьми стандартная семья с папой, не только с мамой. И папа обязательно любящий и, желательно, родной.
Да, как ни странно, не смотря на всю мою антипатию к Волчанскому, отца я своим детям хотела родного.
Я верю, что есть мужчины, которые хорошо относятся к не своим отпрыскам, знаю, что есть отцы, отвратительно поступающие с родными детьми. Всякое бывает, идеальной формулы бытия нет, слишком много вводных задействовано в каждом индивидуальном случае. Но мне все равно хотелось родного папу двойняшкам.
Хоть ты тресни! Но я только такую картинку считала идеальной, а потому и не сбыточной. Я не могу простить Демида только из–за фантазий в моей голове. И хватит себя винить в том, что у моих детей нет рядом отца. И сама идеальная картинка наверняка навеяна этим чувством вины. Глупо.