— Тебе конец, — рявкнул я, но в трубке к этому времени уже шли гудки.
Гореликов, едва взглянув на моё лицо, мгновенно оценил обстановку.
— Проблемы?
— Ага, — ответил я. — У некоего Фёдора реально большие проблемы. Извини…
Быстрым шагом я направился на кухню. Джулия, которая как раз сгружала грязную посуду в мойку, увидела моё лицо и мгновенно встревожилась.
— Артуро? — спросила девушка. — У тебя всё в порядке?
— Скоро будет в порядке, — кивнул я.
— Ой… Артуро… зачем тебе нож?
— Всё хорошо. Ни о чём не беспокойся, — ответил я, а про себя подумал что пришло время воспользоваться подарком синьора Алафесто в полную силу…
Интерлюдия. Энрико
Синьор Энрико сидел на скамейке в крошечном скверике района Каннареджо — одном из немногих зелёных мест островной Венеции. Старик с невыразимой тоской смотрел на бутылочку с апельсиновым соком. Сок он любил. И апельсины тоже очень даже жаловал, но конкретно сегодня Энрико не радовало вообще ничего.
Рядом лежал свёрток с горячей фокаччей, и ему перепадало ещё меньше внимания, чем соку. Вкуснятина, да, и ещё какая. В другой день он бы с удовольствием съел всё это, запил соком и подставив солнцу лицо подумал бы о чём-то хорошем.
Однако сегодня все мысли крутились вокруг того, какая же жизнь сволочь, безжалостная и беспринципная. Ну а в особенности по отношению к нему. И ещё вопрос этот: как ему теперь смотреть дочери в глаза? Он облажался, и облажался сильно. Дал ей обещание, которое теперь просто не может выполнить.
А она… Лучия. Настоящее чудо — умница, красавица. В тридцать два года девушка умудрялась выглядеть на десять лет младше при том, что сутками пропадала в больнице. Дочь синьора Энрико работала медсестрой. Не счесть сколько жизней она спасла и скольким людям успела помочь — девушка целиком и полностью отдавала себя работе. Энрико даже начал думать, что так и умрёт, не дождавшись внуков.
Но тут случилось настоящее чудо. Прямо на работе Лучия нашла свою истинную любовь. Врач-анестезиолог, хороший парень из приличной семьи, почти без вредных привычек, но что самое главное — действительно любящий Лучию.
И свадьбе быть.
Лучия, конечно же, сказала что хочет организовать свадьбу «по средствам», так чтобы это никого не напрягло и не выбило из привычной жизненной колеи. Хотела скромненько отпраздновать в кругу самых близких — просто расписаться и просто посидеть где-нибудь в уютном ресторане. Но Энрико понимал.
Дочь всегда было такой — всё лучшее другим, а себе по остаточному принципу. И тут он не стерпел. У него одна дочь, и этой дочери одна жизнь, и в этой жизни должно быть хоть что-то запоминающееся. Отец встал в позу.