Я тихонечко пережил очередной приступ охреневоза от дружбы рыбака с тунцом. Затем прокашлялся в кулак, сказал Матео что очень ему сочувствую, но на самом деле пришёл по делу.
— Рыбы нет, — отрезал рыбак.
Я понимающе кивнул, достал заветную монетку и передал её Матео.
— А так?
— И так нет! Нету рыбы, Артуро! Нету! У меня икряные дни настали. Икры много, её и бери.
— Ну допустим, — согласился я. — Икра это замечательно. А вот та рыба, в которой когда-то была это самая икра. Она где?
— Я же сказал! Икряные дни!
Я постоял немножечко, переваривая этот бред и минуя все стадии принял неизбежное. Икра, так икра.
— Ладно, давай, — сказал я и уже спустя пару минут грёб на своей гондоле обратно в ресторан. С двумя десятилитровыми майонезными ведёрками, доверху забитых ароматной зернистой икрой, на борту. Чья именно была икра Матео мне ответить затруднился, но на вид вроде бы нерка… хотя… лососёвая, и ладно.
Вернувшись в «Марину» я, не откладывая, сразу же занялся делом. Икру нужно было срочно засолить, пока не пропала. А делал я это по своему особому рецепту. Соли по минимуму, чтобы чувствовался непосредственно сам вкус икры, сахара совсем капельку, лимонный сок, чутка оливкового масла и… и-и-и-и-и…
— Коньячок, — улыбнулся я наливая через столовую ложку, добавил прямо в ведро с икрой благородного напитка.
На кой, спрашивается, ляд? А вот же! Этому меня ещё дед учил. Коньяк в рассоле сделает икринки упругими и хрустящими. Главное с ним не переборщить, чтобы ни вкус ни запах не задать, иначе это будет такое себе. Столовая ложка на полкило — самое то.
Вдохновившись во время засолки, я принял два решения. Первое — напечь блинчиков. Второе — пригласить отведать всё это дело Антона Гореликова. Вот только водку в этот раз сам пускай достаёт, а я, так и быть, поддержу. Посидим, поговорим через барную стойку. Почему бы и нет-то?
В предвкушении уютных вечерних посиделок с хорошим человеком день буквально промелькнул мимо. Всё штатно — завтрак, обед, гости, гудящий зал, порхающая между столами Джулия. Ну а к шести вечера, как мы и договаривались, в гости пришёл Антон.
— У меня для тебя сюрприз, — я усадил его за барную стойку. — Уверен, тебе понравится, — а сам пошёл на кухню.
Вернулся с тарелкой, на которой лежали полные икры скрученные в трубочки блинчики.
— Прошу!
— О как! Да ты, Маринари, как я посмотрю, икрой разжился?
— Именно так, — сказал я, но про «икряные дни» говорить не стал, потому как сам до сих пор не понимаю что это вообще такое.
— И много её у тебя?
— Прилично.
— Тогда давай по-нашински, а? Как на Сахалине? Прямо ложкой и прямо из банки?