— То есть, — переспросил я, — на бытовом уровне это маловероятно?
— Совершенно верно! Однако, учитывая твой потенциальный резерв мощного Силовика, хрен его знает, кто захочет этой ситуацией воспользоваться.
— Понятно — нет ничего нового в мире, даже в другом!
— Бдительность! Бдительность! И еще раз бдительность, товарищ Хоттабыч! Не время расслабляться!
— Враг, сука, не дремлет! Значит, и нам недосуг!
— Очень правильный подход, — похвалил меня между делом командир. — Опытного спеца срезу видно!
— Опыт не пропьешь… Кстати, — хлопнул я себя сухой ладошкой по лбу, — готов проставиться по поводу своего возвращения на службу, командир! Традиция же ж…
— И? Какие проблемы? Боишься не осилить стопку-другую?
— Не-е-е, — замотал я головой. — Это дело мне только густую кровь чуть-чуть разгонит… Но профессор Виноградов явно не будет в восторге.
— А мы ему не скажем, — заговорщически прошептал оснаб, косясь на входную дверь. Не дай Бог, промухаем главного кремлевского Медика! — Так в чем проблемы, товарищ Хоттабыч?
— Да как-то поиздержался я… — Натянув на рожу печальную маску Пьеро, затянул я жалостливым голоском профессионального попрошайки. — Не местные мы, от поезда отстали! Помогите, люди добрые, кто чем может! И лучше, если это «чем» будет сорокоградусным «зеленым змием».
— Слушай, тебя хоть сейчас на паперть выставляй! — не сдержался и покатился от смеха оснаб, глядя на мою вытянутую кислую харю.
— Месье, же не манж па сис жур! Гебен мир зи битте этвас копеек ауф дем штюк брод. Подайте что-нибудь бывшему депутату Государственной думы![1]
— Ну и произношение у вас, Киса! — произнес Петров, вновь складываясь от смеха. И, кстати, а почему бы вам не назваться Кисой?
Это он чего, насмехается, сволочь? — А вот мысли свои я уже закрыл непроницаемой стеной: дружба дружбой, а табачок — врозь. Со своими тараканами в голове я как-нибудь сам управлюсь.
— Произношение у меня идеальное! — делано возмутился я вслух. — Французский — вполне, а немецкий — так тож настоящий нижнесаксонский диалект! А насчет Кисы Воробьянинова, так он же опустившаяся донельзя старорежимная мразота! Даром что дворянин! Куда ему до Хоттабыча?
— Ну да, ну да… — Покивал оснаб, погрузившись в какие-то собственные мысли. — А вот с языками у тебя действительно все отлично обстоит. Особенно с немецким! И это здорово, старина!
— На своей войне натаскался, — пояснил я. — Частенько фрицев допрашивать приходилось, да и, случалось, диверсиями баловался в тылу врага.
— Да, знаю, — согласился оснаб. — Еще пригодятся эти знания!
О! Точно! Постоянно забываю, что меня тут капитально так «выпотрошили». И вся моя жизнь записана и запротоколирована. Конечно, записать все подробности никаких протоколов не хватит. Но вот общая инфа по вашему покорному слуге — для ГБ теперь открытая книга.