— Как причем, товарищ Сталин? Это и мое время тоже! Я жил… служил, но видимо плохо… и ничего не сделал, чтобы предотвратить…
— Садитесь, товарищ Хоттабыч, на свое место. — Вождь устало двинул рукой, указывая на стул. — Что мог сделать одинокий старик, не имеющий ни сил, ни средств, ни, в конце концов, никакого влияния в высших эшелонах власти? — Иосиф Виссарионович, наконец, успокоился, и вновь заговорил практически без акцента. — Устранить этого вашего Горбачева? Или Ельцина? — Угу, а на память Виссарионыч точно не жалуется — вон как лихо все фамилии запомнил. — Или того и другого разом? — не останавливался глава государства. — Бесполезная трата усилий! Хотя допускаю, что у такого специалиста, как ты, все бы получилось в лучшем виде. Причина не в этом… Нет! Вы там, у себя, в будущем, потеряли что-то очень важное… Что-то, что позволяло сердцам настоящих патриотов биться в едином темпе! Что сплачивало нас всех в единый железный кулак для жесткого отпора врагу! Что взращивало героев, способных без раздумий отдать свою жизнь за счастье своих детей, своего народа, своей страны!
— Я понял, о чем вы, товарищ Сталин! — Я поднял голову и взглянул в его глаза, продолжающие искрить «электрическими» разрядами.
— Нет, товарищ Хоттабыч! — Сталин поднялся со своего кресла и впился ответным взглядом в мои глаза. — Ты не сейчас это понял — ты знал это все свою сознательную жизнь, боец! Любовь к своему Отечеству, к Родине — подчас стоит невыносим дорого! И платить за эту, подчас безответную любовь, приходится потом, кровью и самой жизнью! Не так ли, товарищ оснаб? — снизив накал своего патриотического выступления, пробравшего меня аж до самого мозга костей, вполне миролюбиво поинтересовался вождь.
— Так точно, товарищ Сталин! — согласился с главой государства Петр Петрович. — Проверено на себе!
— Уф…- Сталин вновь устало опустился в кресло.
— Иосиф Виссарионович, — обеспокоенно произнес Берия, — вам действительно отдохнуть нужно!
— Сейчас, Лаврентий Павлович, закончим с этим вопросом — и пару часов выкрою… — Значит, так, — Сталин вновь собрался и начал отдавать распоряжения, — на тебе, товарищ Берия глубокий анализ причин, что привели в мире Хоттабыча к таким непоправимым для Советского Союза последствиям!
— Слушаюсь, товарищ Сталин!
— Мы не должны допустить сей чудовищной вакханалии, и глумления над всем теми светлыми и чистыми замыслами, к которым мы, не жалея ни сил и ни жизней, идем наперекор всему капиталистическому миру! В нашей реальности этого не должно случиться! Ни! Ког! Да! — жестко произнес он по слогам.