Верховный Главнокомандующий закрыл пухлую папку и тяжело поднялся из-за стола. Прихватив материалы с собой, он прошел мимо шкафов с книгами, прикоснулся к стоявшему на подставке большому глобусу в дальнем углу и положил закрытую папку на край совещательного стола, ближнего к входной двери. Пройдя к окну, Сталин остановился, поднял с подоконника трубку и принялся неспешно набивать её табаком, выкрашивая его из папирос лежащей тут же на подоконнике коробки «Герцеговины Флор». Он раскурил трубку от обычной спички, хотя мог легко воспламенить его одним взглядом — простенькой формулой огня, но не стал — привычка еще с тех давних пор, когда Сила в нем еще не проснулась. Он глубоко затянулся и выпустил дым в открытое окно, откуда тянуло благодатной вечерней свежестью, пахнувшей свежими, едва проклюнувшимися листочками. Дым привычно проник в легкие, насыщая кровь никотином и слегка расслабляя задумавшегося вождя — содержимое толстой папки основательно выбило его из равновесия! Да и кого бы не выбило, если знать наперед, что дело всей твоей жизни буквально спущено в унитаз…
Раздавшийся стук в дверь оторвал Иосифа Виссарионовича от тяжелых дум.
— Иосиф Виссарионович? — В кабинет вождя заглянул его личный незаменимый помощник — товарищ Поскребышев.
— У вас что-то срочное, Александр Николаевич? — поинтересовался у вошедшего секретаря Сталин, выпустив в воздух клуб ароматного дыма.
— Прибыл товарищ Берия, — доложил Поскребышев. — Ему подождать?
— Пусть зайдет! — распорядился вождь, вновь глубоко затягиваясь.
— Слушаюсь, товарищ Сталин! — произнес Поскребышев, выходя из кабинета.
— Добрый вечер, Иосиф Виссарионович! — первым поприветствовал Хозяина Берия.
— Проходи, Лаврентий Палыч! — кивнул Сталин, также приветствуя верного соратника. — Садись…
Берия без дополнительных указаний опустился на стул, возле которого на столе лежала толстая папка. Он всегда умел угадывать невысказанные пожелания вождя. Берия владел и основными навыками Силовой Менталистики, но применять их в присутствии Сталина никогда бы не решился. Еще только войдя в кабинет, он лишь по одному выражению лица всесильного Верховного Главнокомандующего понял, что случилось нечто очень серьезное, сумевшее пробить холодную невозмутимость усатого хозяина кабинета. Однако ни о чем таком, что могло настолько взволновать вождя, он не знал. И это было очень… некомфортно. К тому же Энергетические Потоки в кабинете Сталина были настолько взбаламучены и насыщены недовольными эманациями Внеуровневого Силовика, что прямо-таки тяжелыми гирями давили ему на плечи, не давая нормально вздохнуть.