И вот тут-то дедушка и проперся! Чего с меня взять, кроме анализов? Проморгал лазутчика-то, пока ожидал нападения с фронта! А пришлось с тыла отхватить! Варфоломеев кинулся ко мне, отвлекая внимания, а еще один из его шестерок, спрятавшийся в кустах, отоварил меня по голове одной из лопат, что я оставил в кустах.
— Бздынь! — Зазвенел металл, соприкоснувшись с моей седой головешкой, которая мотнулась в сторону от резкого и сильного удара. В глазах мгновенно потемнело, а ноги покосились. Я еще пытался упереться в землю своей лопатой, чтобы хоть как-то удержать равновесие — но тщетно! Земля резко приблизилась, когда я ничком на нее завалился.
— Получи, тварь! — услышал я голос Варфоломеева в тот момент, когда на меня посыпались со всех сторон увесистые удары тяжелых кирзачей. — Меси старикана, братва! С меня причитается…
Ребра затрещали, но боли я почти не чувствовал — мое сознание уже почти уехало в «волшебную страну». Блин, но почему же так по-тупому все заканчивается? Я ведь еще и пользу родине мог принести! Еще бы хоть парочку фрицев с собой на тот свет бы прихватить — и то хлеб… А так… подохнуть, как бездомной больной псине, от пинков малолетних отморозков? Обидно… до слез обидно… хоть и забыл я, когда в последний раз плакал…
Постепенно пропали все звуки. Отключились все чувства. Только постепенно набирающее обороты биение моего, все еще продолжающего молотить сердца, не давало мне окончательно раствориться в бесконечном и необъятном космосе. Не давало успокоиться! Не давало расслабиться! Не давало отключиться! Нервировало, причиняя мне настоящую боль! Вскоре, кроме этого ускоряющегося перестука, не осталось ничего. Надрывный стук сердца заполонил все вокруг. Он был везде… Он был во мне… И я сам превратился в эту болезненную пульсацию. Звук сердца «перерождался», то превращаясь в рваные ритмы шаманского бубна, то в дикие звуки африканских Там-Тамов, зовущих пустить кровь, дотянуться до врага, хотя бы на последнем издыхании и вонзить зубы в его податливое горло! И когда перестук достиг своего апогея, мое сердце взорвалось огненным протуберанцем, способным зажигать и гасить звезды. Но меня это «взрыв» лишь выбросил в опостылевшую реальность…
Я вновь лежал на сырой земле, скорчившись в позе эмбриона. Вот только на этот раз мои ощущения оказались… какими-то странноватыми, что ли? Мир перед глазами все еще продолжал бешено вращаться, голова кружилась, а во рту чувствовался металлический привкус крови. Но боли не было, хотя ублюдки к этому моменту должны были основательно меня поломать. Один из них, по-моему, Толоконников всадил со всей дури кирзачом мне по лицу, видимо, стремясь в отместку сломать мне нос… А у меня даже голова от удара не мотнулась! Так, словно резким порывом ветра в лицо дунуло — и всё!