— Силен дедок! Теперь понятно, отчего наше командование на тебя так надавило! Ну и задачку ты мне подкинул, товарищ оснаб… — задумался генерал-майор. — Но жесткая инициация в нашем случае не вариант — не выдержит дед… Хоть ты и уверяешь, что он крепкий старик.
— Но на многомесячные медитации у нас нет времени! — возразил оснаб.
— И это тоже проблема… — Генерал-майор забарабанил пальцами по столу.
— Есть предложения?
— Ну, можно попробовать постепенно расшатать его психику… — слегка поморщившись, произнес Младенцев. — Не грубо, но методично — не допуская резкого обострения чувств…
— Сколько времени на это потребуется? — в лоб спросил начальника училища Петр Петрович.
— Ну… месяц-два, в зависимости от психического состояния старика.
— Две недели, Семен Иванович — больше не могу!
— Месяц, Петр Петрович! Не меньше, если хочешь, чтобы все более менее нормально прошло… Хотя какая тут нормальность? Нормальные Силовики месяцами к инициации готовятся!
— Согласен, нормальностью тут даже и не пахнет! Месяц, Семен Иванович! Пойми — больше не могу!
— Попробуем, — не особо горя энтузиазмом, — ответил генерал-майор. — Да где, черт возьми, носит этого Болдыря?
— За дверь посмотри, — улыбнулся оснаб. — Он там мучительно недоумевает, чем таким мы с тобой тут занимаемся.
— А ты откуда?… А, ну да — все время забываю о твоих возможностях. Что, и через стены в чужие головы залезать можешь?
— Увы, — виновато развел руками Петров, — служба такая.
— Никанор Фомич! — рявкнул во всю мощь генерал-майор, что даже стекла в окнах задребезжали. — Зайди!
Дверь распахнулась, и в кабинет вошел бравый усатый «фельдфебель»:
— Тащ генерал-майор, старший наставник Болдырь по вашему приказанию прибыл!
— Вольно, Никанор Фомич, — ответил Младенцев, — проходи, садись. Поговорим без чинов — все мы тут одно дело делаем.
— Здравия желаю, товарищ оснаб! — В отличие от начхоза Пасичника, старший наставник был прекрасно знаком с Петровым и был отлично осведомлен, какими возможностями обладает этот неприметный товарищ, в военном френче без всяких знаков отличия. Осведомлен был еще с той, первой, войны.
— И тебе не хворать, Никанор Фомич! — кивнул, словно ровне, бывшему белому фельдфебелю Петр Петрович.
Именно за такое отношение к нижним чинам и дорожил своим знакомством с оснабом Никанор Фомич Болдырь. Он прошел к столу и занял свободный стул.
— В общем, дело такое, Никанор Фомич, — произнес Семен Иванович, — ты нашего нового курсанта уже видел?
— Это старикана того? — уточнил старший наставник. — Мне Пасичник уже пожаловался. Семен Иванович, ну в самом-то деле — на хрена оннам тута сдался? Я знаю, что пробудился, — предвосхитил ответ начальства старый служака. — Так оно того не стоит при таких сединах — не сегодня-завтра отойдет дедушка в мир иной! Только время и средства зря на него потратим!