— Сто два? — вновь поперхнулся Младенцев. — Я догадываюсь, что глобальная нехватка Силовиков, как на фронтах, так и в тылу, подталкивает к принятию таких решений… Но… Но это же не повод ставить в строй совсем уж древних стариков⁈ — горячился начальник училища. — Ты как знаешь, но я категорически против! Не выдержит твой… Блин! Да он реально столетний дед! Вы не понимаете, товарищи дорогие, на что меня толкаете? А вы, Гасан Хоттабович, что молчите? Вам на тот свет поскорее захотелось?
— Ну, не особо и хотелось, — неопределенно пожал я плечами, — могу еще лет сто пожить.
— Зря вы так, Семен Иванович, — произнес оснаб, вновь вынимая из кармана пачку папирос, — недооцениваете нашего старичка. Он намного крепче, чем кажется! — Петров зажал папиросу зубами и прикурил. — К тому же его здоровьем занимался сам профессор Виноградов!
— Личный Медик товарища Сталина занимался лично никому не известным стариком? — не поверил Младенцев.
— Уж поверь мне, Семен Иванович — сам! — подтвердил оснаб. — В общем, давай не будем спорить — все уже решено! Принимай и ставь на довольствие.
— Хорошо, — скрепя сердце, — согласился начальник училища. — Сейчас определю новоявленного товарища курсанта в командирское общежитие…
— Твои курсанты-Силовики там же обитают? — неожиданно поинтересовался Петров, выпуская в воздух струю табачного дыма.
— Хех, нет — этих архаровцев еще дрессировать и дрессировать нужно! Пусть в солдатской шкуре хоть немного походят! Вот когда наставники с них дурь-то повыбьют, а ума немного прибавится, тогда и подумаю, как с ними дальше быть.
— Не боишься, что их родня высокие пороги обивать станет, заваливая всех и вся слезливыми жалобами?
— Плевать! — рыкнул генерал-майор. — Дальше фронта не сошлют! А я так и так постоянно рапорты подаю, чтобы меня туда, где погорячее, послали! Ну не могу я в такой серьезный для страны момент на печи с мамками-бабками, малолетками, да стариками отсиживаться! Когда вот он, передо мной, живой пример! Не так ли, Гасан Хоттабович!
Неожиданно проснувшийся в моей душе хулиган, заставил пропеть слегка измененные строчки известного всему Союзу «Марша советских танкистов»:
— А если к нам полезет враг матёрый,
Он будет бит повсюду и везде!
Размажут всех Силовики-старпёры,
И в небесах, на сопках, на воде!
Ну, рифма экспромтом вышла так себе, но хотя бы в размерность попал.
Наверное, на целую минуту, если не больше, генерал Младенцев, как впрочем, и товарищ оснаб, натурально выпали «в осадок». Такой выходки от маразматического старичка никто из них и не ожидал. А затем стены кабинета содрогнулись от громкого, почти до истерики, ржания двух здоровых мужиков, с лужеными глотками.