— Ох, Гасан Хоттабович, — утирая выступившее от смеха слезы пудовым кулаком, произнес Младенцев, — ох уморил… Размажут, значит, всех Силовики-старпёры?
— Так точно! — по-военному ответил я. — Будет приказ — размажут всех! И фрицев, и их прихвостней! Да так, что и следа от них не останется!
— Я же говорил, Семен Иванович! — продолжая сдавленно похохатывать, вмешался в разговор командир. — Хоттабыч — боевой старикан! Давай уже, оформляй его!
— Уговорил, красноречивый! — Генерал-майор поднял трубку с телефонного аппарата, установленного на его столе. — Дежурный, — произнес он, в микрофон, — младшего лейтенанта Копылова ко мне! И старшего наставника Болдыря! Ну вот, сейчас явится наш «каптенармус» выдаст обмундирование. Ну, и в командирское общежитие пристроит…
— Семен Иваныч, дорогой, не надо командирского общежития! — неожиданно возразил оснаб. — Гасан Хоттабович решил проходить обучение в училище на общих условиях! И жить он будет в казарме, вместе со всем потоком будущих Силовиков!
— Вы еще скажите, что он вместе с ними еще и физподготовкой заниматься будет, и строевой и рукопашным боем…
— Все так, Семен Иванович, все так. — Согласно качнул головой Петров.
— Я вообще уже ничего в этой жизни не понимаю! — воскликнул в очередной раз «выпавший в осадок» генерал-майор. — Делайте, что хотите, товарищ оснаб! Но знайте, что я напишу подробный рапорт! Не хочу оставаться крайним, если с товарищем Абдурахмановым случится непоправимое…
— А вот это — правильный подход, товарищ генерал-майор! — одобрил решение Младенцева Петр Петрович. — Обязательно напишите! А ты, Хоттыбыч, сдай удостоверение. — А это он уже мне. — Здесь оно тебе не понадобится. Пока будет храниться у меня.
Пока я вытаскивал из кармана красную книжицу, дверь кабинета кто-то постучал.
— Да! — крикнул Семен Иванович.
Дверь открылась, и внутрь вошел очень невысокий коренастый вояка, лет пятидесяти с несколько выпирающим из-под ремня животом. Его уморительные попытки встать по стойке «смирно», вызвали в меня невольную улыбку.
— Товарищ генерал-майор, младший лейтенант Пасичник, по вашему приказанию прибыл!
— Вольно, Николай Богданович, не пыжься! — Видимо, ужимки немолодого каптенармуса тоже немало забавляли генерала. — И живот не втягивай — он у тебя все равно меньше не станет! Я тебя за другие достоинства ценю!
Я задумался: отчего этот, уже немолодой, завхоз существует в чине младшего лейтенанта? Он же явный прапорщик! Ну, максимум — старший прапорщик! Ах да, запоздало припомнил я, ведь до семьдесят второго года в Красной, а затем в Советской армии звания прапорщика попросту не существовало.